— Чего? Это мне не орать⁈ Или тебе⁈
Вот же труба иерихонская! Привлечённые рёвом великокняжеским на крыльцо высыпали наши дамочки, а Иван вовсю разорялся:
— Я тут у него живу! В деревне! С женой, бывшей княжной Гуриели, между прочим! Нам всё!.. Ты понял?.. ВСЁ нравится! И то, как живём, и у кого живём! Ты в курсе, медведь, мать твою, белый, что Маша теперь хочет себе — вернее, нам — дом в Карлуке? Такой деревянный, — пискляво изобразил супругу Сокол, от чего Маша тут же сердито сложила руки на груди, — из брёвен в два охвата, чтоб «лучше дышалось»! Княжна Гуриели, жена Великого князя — дом в деревне Карлук? А ты знаешь, что мне периодически приходят докладные от начальника охраны Марии? На тему, что «граждански-сознательное» общество в Карлуке непринуждённо и — внимание! — «настойчиво безвозмездно» выявило уже три попытки покушения на мою жену? Просто «потому как обчество не поймёт, ежели тут у нас…» Они всей деревней присматривают! Ты представляешь? Всей деревней присматривают за твоей безопасностью! Ну и твоих гостей заодно? Это, брат, такая охрана, никакой специальной службе не снилась!
— Ладно, что разволновался-то? — Успокаиваться надо, пока при этакой обчественной сознательности толпа у ворот не собралась. — Чего орать-то? Хочет дом, так построй! Можно подумать, у тебя на это капиталов не хватает?
— Да хватает, конечно! — пробурчал Иван. И замахал руками на жену: — Иди-иди! Чего выскочила, раздевшись? Всё нормально у нас, поговорим да придём.
Дамы пошли в тепло, недоверчиво на нас поглядывая. Последней в дом зашла маман, выразительно кивнув нам, мол: не шалите. И бровями ещё этак сделала, прежде чем дверь прикрыть.
— Ну чего ты развыступался? — гораздо тише, чем раньше, переспросил я Сокола.
— Да, пень горелый! — снова взбрыкнул он и сам же засмеялся: — О! Вот опять — «пень горелый»! Я с тобой рядом не князем, а…
— Провинциальным жителем становишься? Невместно великому князю?
— А вот и не подкусывай! Становлюсь провинциалом, как есть, значицца! Это вот всё — оно, понимаешь, затягивает…
— Как болото? — кисло уточнил я.
— Да какое, нахрен, болото⁈ — он гневно замахал руками. — Ежели, это болото, с погонями на самоходных домах, бандитами, покушениями да прочим всяким, то я даже не знаю… А с другой стороны — совершеннейший же контраст! Пастораль, не иначе! С этой жизнью размеренной, с прогулками под берёзами, что ветками длинными над головой шелестят, с закатами-восходами, о которых ты в городах даже не думаешь. Со звёздным небом над головой… Вот ты видел такое количество звёзд в городах ночью? Чтоб как тут? Меня когда Маша однажды вытащила ночью полюбоваться… — Иван раскинул руки и уставился в вечереющее, наливающееся густой синевой небо. Негромко засмеялся: — Я впервости-то думал о всяких семейных шалостях, а потом увидел — ошалел. Такая красота над головой…