И провожали мы от души, до такой степени, что я начал бояться, что усну за столом. И, должно быть, уснул — потому что привиделись мне цыгане и пляшущий медведь с бубном, а потом и огромный торт, из которого появилась наряженная под жар-птицу (а честно скажем, в лоскутики) девица и принялась танцевать. Вот это был натурально эротический танец, куда там варьете! Ещё видел Серго с ножом, успел испугаться, что девчонку он таки прирежет — чего только во сне ни привидится!
Проснулся в той же кают-компании на диванчике, скрюченный в три погибели. Напротив, за столом, положив голову на сложенные руки, спал Хаген. Остальные нашлись тут же, разбросанные как богатыри на картине «После битвы».
На соседнем диване сел совершенно мятый и лохматый Петя.
— Решительно нельзя столько пить! — сказал он и зашарил по карманам.
— Протрезвинку ищешь?
— М-гм.
— На, — я протянул ему бутылёк и сам выпил такой же.
— Ну и фантасмагория мне снилась! — Петя потёр затылок и вдруг тревожно на меня уставился: — А где Серго? И главное — где нож Серго?
— Боишься, что он её всё же зарезал? — спросил я и подумал, что звучит это абсурдно. Кого «её»-то?
— Ты тоже видел торт⁈ — возопил Петя. — Значит, он был⁈
— Ну что вы орёте, что орёте?.. — разбитым голосом откликнулся Серго из-за стола.
Я заглянул. Да, он спал на полу. Причём в волчьем обличье.
— Жар-птица где? — с нотками паники потребовал ответа Витгенштейн. — Она жива вообще⁈
— Да жива, жива, о-о-ой-й-й… — простонал Дашков, ровнее садясь в кресле. — Она с Пушкиным ушла. Или со Швецом.
— Или с обоими, — буркнул из-под стола Серго. — Чего подорвались-то? Спите!
— Ну нет, — Дашков, хоть и держался за голову, по обыкновению взбодрился, — я в такой неудобной экспозиции больше не усну, да и голова… Господа, что там у вас было такое, поделитесь, а?
— Это Коршуновской матушки протрезвинка, — похвалил Петя мою алхимию, — лучше аптечных в сто раз!
В общем, какой уж сон. Все проснулись, завозились, начали лечиться. Откуда ни возьмись появился чай и торт (должно быть, вчерашний, жар-птицевый).
А вот кто заказал цыган и танцовщицу — так никто и не признался. Ну не может ведь быть, что император? Или может?..
НЕМНОГО ПОКОЯ…
Свадьба у Петра прошла в полном умиротворении. Эдакая зимняя пастораль. Широкое застолье, катание на тройках. С бубенцами, естественно (спасибо, не с теми, которых опасались Сокол с Багратионом). Фейерверки и крики горько — как положено. И ни-ка-ких диверсантов и драк.
Навоевались мы на мальчишнике до отвала, благодарим покорно.