— Проверяй боезапас на «Пантере», мы идём на ней. Эмме — стрелок, я — заряжающий.
— Но…
— Я сказал — выполнять!
— Яволь! — Вот таким мне дойч нравился. Фрайгерр сказал — он сделал. Осталось убедиться, что я чего-нить не налажал. Потому как, ежели шагоход не заправлен, а уж тем более если боезапаса нет, то мы только как мишень для траты чужих снарядов можем выступить.
А я побежал к воротам ангара. Не в базу, а к тем — наружным. Поскольку, если мы не сможем их открыть, то нам прямая дорога к солдатам Голицына — хоть пехоте помочь. Потому что никакой шагоход, даже самый малый, коридорами базы не выйдет.
На наше счастье, около выхода была такая же комнатка-вахтёрка, что и на главном выходе. И даже рычаг открытия был такой же. И когда Хаген подвёл «Пантеру» ко входу, я уже готов был его открывать.
Плита ангарного выхода откатилась в сторону. Я залез в дойчевский шагоход. Как же всё непривычно! Хорошо хоть, основное орудие, кажется, заряжается почти так же, как на «Ратнике». Справлюсь! Чуть покачнувшись, машина выбралась на поверхность. М-да, это тебе не «Саранча», тут и инерция, и скорость поворота не та.
— Ну что, Хаген, справишься?
Он обернулся на мой вопрос, улыбнулся.
— До того как я пересел на «Тигр», из которого вы меня вытащили, это была моя основная машина. Отличный шагоход! — Он любовно погладил панель приборов. — Кто бы там ни прилетел, мы будем для них крепкой занозой.
— В заднице?
— Я прошу вас, фрайгерр, у нас в экипаже женщина!
— Нечего тут сексизм устраивать, Хаген! У них в европах это не модно. — Вот совершенно невозможно удержаться от поддразнивания, когда у дойча такое возмущенное лицо.
БОЙ
А снаружи творился лютый трындец. Недалеко от нидерландской базы завис странный дирижабль. Никогда не видел такой конструкции. Больше всего подошло бы слово «катамаран», вот только я не знаю, можно так называть дирижабли или нет. Два здоровенных корпуса, соединённых между собой площадкой. И на этой площадке стояли шагоходы. Отсюда смазывалось — сколько, но не меньше трёх, точно.
Дирижабль грузно покачивался, снижая высоту — неужели без причальной мачты сядет? А из-под днища «катамарана» и из стоящих на нём шагоходов долбили по маленькой женской фигуре, что стояла в трёхстах метрах впереди нас.
Белая Вьюга даже с саночек своих слезть не пожелала. Встав на сидение, она с азартом что-то выкрикивала и махала руками. И все снаряды рикошетом вспахивали тундру или улетали в небо. Это было… красиво.
— Ну, этих она… — я хотел сказать, «в блины раскатает, даже не вспотев», и тут с центральной площадки дирижабля к белым саночкам понеслись короткие серо-стальные вихри. — Опа…