Причём, если у Витгенштейна внутренности «Дельфина» вызывали скорее теоретический интерес, то Соня радовалась, как ребёнок, и облазила все внутренности дирижабля. Выбрала себе любимое место — на нижней палубе, около огромного панорамного окна. Заставила Петра перетащить туда столик, несколько стульев и любовалась проплывающими внизу видами.
И, что самое забавное, Сима, которая в обычное время изображала из себя степенную мать семейства (как же, муж и ребёнок в наличии!), словно заразилась от Гуриели детской непосредственностью и тоже активно радовалась жизни. Сидят две красавицы, болтают языками и ножками, чай пьют и книжки читают. Идиллия. А мне и не жалко! Благо с дитём управляться аж две няньки и кормилица помогали.
Вечером я как раз с Аркашкой играл. Книжку ему умную читал, про «кто как кричит». Сын был уже забавно сонный, и на очередном «мяу» сморился. Я передал уснувшего сына няньке, чтоб она унесла его в «детскую» каюту — и тут ко мне ввалился Пётр, рухнул на стул и принялся ныть:
— Я так не могу! Это ж уму непостижимо!
— Чего тебе непостижимо, болезный? — усмехнулся я, подложил под спину подушку и привалился в угол своей койки.
— Ты книжки, которые девчонки читают, смотрел?
— А мне-то это зачем? Моя разные читает, вон недавно англичанина этого, Дойла мне цитаты зачитывала. Забавно пишет, на мой вкус. А что случилось-то?
— Как две взрослые, умные девушки могут всерьёз обсуждать книгу с названием «Любовница лорда дракона»?
— Чего? Кого любовница?
— Лорда дракона. Чего ты на меня уставился? Дракон, ящерица летающая, знаешь — нет?
— Ну ты меня совсем за идиота не держи. Знаю, конечно. А почему эта твоя ящерица — лорд?
— Она не моя! Это из книги! Они мне дали почитать и… Илья! Я, полчаса пытался понять, в чём суть сюжета, но дальше выбора главной героиней платья и причёски действие не ушло! И, естественно, тяжёлые переживания на эту тему. Драматические! Как это можно читать, а? Я не смог.
— Ты, Петя, главное — успокойся! Дыши… Вот молодец… Мой знакомый продавец книг рассказывал, что сейчас огромной популярностью пользуются так называемые женские романы. Их специально печатают на самой дешёвой бумаге, почти без обложки. Зато тоннами! Так вот, он мне такие перлы из этих произведений зачитывал — закачаешься!
— Что может быть страшнее выбора платья? На две главы, мать их!
Я сел прямее.
— Хорошо, ты сам напросился. Но учти, это почти цитата! Ну, по крайней мере, близко к тексту, — я с удовольствием продекламировал глядя в округляющиеся глаза Витгенштейна: «Барон три часа нежно ласкал пейзанку, после страстно овладевал ею в течении ещё трех часов, а после они разговаривали о поэзии времён возрождения…» Не помню уж там точно, кажется ещё три часа где-то. Для ровного счёта.