Они ещё пообсуждали кое-какие мелочи, пока доктор не сказал:
— Ну, всё. Можно разговаривать.
Я снова попросил у Дашки зеркальце, посмотрелся — гладкий, розовый, как после парной!
— Огромное спасибо вам, доктор!
От входа в палатку покашляли:
— Илья Алексеевич, если вы готовы продолжать, то генерал-губернатор просит вас подойти к столам делегации, — оказывается, меня ожидал молодой и строгий адъютант Петра Христиановича, которого я пару раз видел мельком в его доме.
— Ещё продолжать? — не понял я. — Продолжать что?
— Подписание документов. Во-первых, индийская сторона обязана вручить вам верительные грамоты в части того, что бой вёлся честно, и никаких претензий в отношении вас они не имеют. А во-вторых, согласно международным правилам, оружие погибшего переходит в собственность победителя. Вызов исходил от вас, соответственно, победителем являетесь вы. Требуется оформление.
— А у него оружие было? — не понял я.
— Илюх, не тупи, — Серго слегка подтолкнул меня в бок. — На тебя успокоительное так действует, что ли? Шагоход!
Я представил себе того слона — пробитого, искорёженного, но всё ещё обвалянного в бриллиантах — и обалдело пробормотал:
— Шагоход?..
Тут уж меня на входе ждал генерал-губернаторский автомобиль. Мы прокатились до ангаров и офицерского корпуса, куда к тому времени уже переместились все официальные лица.
— Господин капитан, — попросил я по дороге, а нельзя ль к князю Витгенштейну домой позвонить, сообщить моей супруге, чтобы уж не волновалась?
— Сделаем, Илья Алексеич, — серьёзно кивнул тот.
В дверях здания столкнулся с хмурым Ставром.
— Ты чего, Годиныч? Случилось что?
Черниговский дёрнул головой и спрятал за спину какие-то бумаги, словно не желая, чтоб я даже краем глаза их увидел.
— Ты, вот что… Помнишь, Пётр Христианыч обещал, что дела тех поляков покажет?
— И что же?
— А то. Не надо тебе их сейчас смотреть. У тебя сегодня, считай, второе рождение почти случилось. Еле вывернулись ведь. Тебя дома молодая жена ждёт, ребёнок. Не надо, чтоб ты к ним с этими мыслями. Поверь моему слову офицера: ни на йоту не солгал генерал-губернатор. Мрази были… как их земля только носила. Я и ребятам показывать не хочу. Я удостоверился…
— Ну и довольно, — согласился я.
Знаю я, какие изверги в польских карательных батальонах служили, можно даже отчётов не читать.
Дальше я подписывал бумаги. И принимал подписанные. И рядился со стряпчими гарнизона, которые настаивали, что железного слона должен получить только я, а остальные — шиш без масла.
— Пётр Христианович! — в конце концов я обратился напрямую к князю. — Вы как хотите, а Илья Коршунов крысой не был и никогда не будет!