Не удержавшись, я заявила организаторам, что Артемис Баррет, спасенный нами примерно в полусотне метров от вершины, может подтвердить, что мы продвинулись дальше остальных.
Тот, скрежеща зубами, подтвердил, но дополнительных баллов нам за это все равно не дали, как и за спасение раненых.
Несмотря на это, наша команда уверенно победила в Большом Турнире. По очкам, к величайшему сожалению почти всех драконов Даргеша.
На следующий день в траурной тишине нам вручили огромный золотой кубок и денежные призы — всей нашей команде. Это были чеки, а призовые деньги оказались внесены на специально открытые для нас счета в Первом Драконьем Банке.
Их представитель тотчас же с самой хищной улыбкой заявил, что они переведут наш выигрыш в Аренту. Но себя, конечно же, при этом не забудут — комиссия за конвертацию и банковские услуги оказалась драконьей.
Несмотря на нее, сумма выходила приличная. Такая, что мне было приятно о ней думать. Закрывать глаза и думать, думать, думать… А еще представлять, что я смогу сделать на эти деньги для мамы и Тобиаса, когда мы вернемся домой.
Если, конечно, мы вернемся.
Я боялась, что драконы, пережив жестокое разочарование во время последнего испытания Большого Турнира, могут вновь попытаться добраться до вершины, и на этот раз у них получится.
Там они обнаружат неработающий артефакт, после чего у них возникнут неудобные вопросы к команде Хальстатта. Потому что мы продвинулись дальше остальных, и Артемис Баррет тому свидетель.
Именно поэтому мы всеми силами стали собираться домой, отвергнув все приглашения на торжественные мероприятия, в которых должны были чествовать победителей. И наплевать, что Винс и Эйдан были против, — у Адриана нашлось, чем их заткнуть.
Впрочем, организаторы не особо настаивали — думаю, в их планы входило чествовать драконью команду, а не нас, и они не понимали, что с этим делать. Так что наше решение поскорее покинуть Даргеш устраивало обе стороны.
Но была и третья, о которой не следовало забывать, — речь шла о Моллене и его революционном братстве.
Ректор заявился в мою комнату на следующее утро после нашего возвращения с Урату, но в одиночку разговаривать с ним я не стала. Позвала всех, кроме Винса и Эйдана; хотела, чтобы у меня были свидетели.
Моллен, увидев нашу честную компанию, скривился, но от разговора уходить не стал. Спросил у меня раздраженно, почему я не взяла артефакт — он знает, что мы добрались до вершины, поэтому можем ему не врать!..
На это я, пожав плечами, заявила, что там и брать оказалось нечего. Ерунда это какая-то, а не артефакт!