— Да уж, с пушкой они нас подловили, — печально согласился Кастильо. — Признаться, я даже не знаю, что мне теперь с командиром группы делать?
— Ничего, — посоветовал я. — Он как бы не военный, броневик вблизи, может быть, ни разу и не видел. Тут дело в том, что броневик накренился на правый борт, наши бойцы атаковали слева. То есть, даже поверни наводчик башню, пушка все равно смотрела бы поверх голов. Вот командир группы и решил, что пушка выведена из строя… Понимаешь, опыт бывает двух типов: свой и чужой. Чтобы получить чужой, нужно иметь того, кто им поделится. То есть, военного инструктора. Но у вас с этим туго, значит, приходится учиться на своем горьком опыте. Как по мне, то командир, сделав ошибку, принял верное решение с учетом новых обстоятельств. Если бы он продолжил бой — раненые не выжили бы, и наши потери стали бы еще больше. То есть, раненые уже и так невозвратно потеряны, но, понимаешь, своих бросать нельзя. Чисто по-человечески и с точки зрения морального состояния войска все правильно. К тому же, главная потеря Саламанки — именно бронемашина. Сколько там у него этих «Пум»? Шесть или семь?
— Семь.
— Осталось шесть. Он потерял семнадцать процентов своего парка тяжелых машин, в то время как экипаж — лишь полпроцента его личного состава. А где сам броневик?
— Мы отбуксировали его в лес и спрятали, — сказала Карла, — чтобы Густаво взглянул, можно ли его починить. А что?
— Меня интересует его орудие.
Мы с Густаво обсудили, возможно ли снять пушку и переделать в оружие для бронехода. Инженер заверил меня, что в теории ничего сложного, у него есть нужное оборудование. Что ж, если получится — у меня появится очень серьезный козырь калибра сорок миллиметров.
— Только я плохо представляю себе, как совместить прицельные системы пушки с системами бронехода, — признался Густаво. — Надо будет разбираться.
— Не нужно никаких систем, — сказал я. — Мне хватит мушки и целика. Ну и лазерную указку присобачь.
— Хм… На бронеходе можно целиться мушкой и целиком?
Я усмехнулся.
— Угадай с первого раза, почему бронеходчиков тренируют в рукопашном бою и стрельбе, если они не участвуют в боях как пехотинцы.
На следующий день произошло сразу несколько примечательных событий.
Рано утром в столице какой-то парень бросил в машину службы безопасности самодельное взрывное устройство. Один служащий СГБ погиб, остальные получили ранения, а парня, ясен пень, арестовали часом позже, ибо конспиратор из него оказался куда хуже, чем взрывник. Но для Саламанки это очень неприятный сигнал: впервые вооруженную борьбу начал человек, не входящий в число повстанцев.