Ночью лес на Нова Эдемо очень сильно напоминает ночные леса на других планетах, включая и Землю. Темнота скрывает специфические отличия растений, слышимые звуки шелеста ветерка в кронах ничем не отличаются от земных. При этом сама темнота такая же, как и везде, суть нехватка или отсутствие света. Она везде одинакова.
Я наблюдаю ночной лес через приборы бронехода, и это делает лес, в котором я нахожусь, еще более похожим на все прочие леса: любой лес, наблюдаемый через ночной прицел и тепловизионный канал, выглядит таким же, как и остальные.
А объяснение простое: приборы бронехода специально так сконструированы, чтобы упускать малозначимые детали и видеть важное. Мой тепловизор предназначен не для наблюдения за ночным лесом, а для поиска в этом лесу другого бронехода, вражеского.
И сейчас я занимаюсь именно этим: ищу противника.
Четыре вражеских бронехода в сопровождении небольших сил поддержки были замечены менее чем в сорока километрах от нынешней нашей базы, а скорее в тридцати. Двигались они не в нашу сторону, но в теории могут менять маршрут как угодно. Прут лесом, что как бы исключает возможность прикрытия бронемашинами: у Саламанки все боевые машины, кроме бронеходов — колесные, а лес тут такой, что колесами не проедешь. То есть, вражеские бронеходы прикрыты только пехотой.
Прикидываю в уме так и сяк, сверяясь с имеющимся у меня планом дорог. Дороги проложены партизанами, верней, теперь уже бойцами Попола Либерига Армео[1], противник такого плана не имеет, потому что если бы имел — легко нашел бы все наши базы. Но конкретно в том месте, где видели вражескую бронегруппу, местность врагом разведана хоть немного дронами, не сунулись же они вслепую?
Получается картина такая: по шоссе подходит бронегруппа из бронеходов и легких боевых машин. Последние высаживают пехоту, а сами остаются где-то на шоссе, ибо лесом не пройдут. Переть по лесной дороге нельзя тем более: единственное средство партизан против брони — управляемые или нажимные самодельные мины, риск напороться на управляемый фугас на дороге, ведущей к партизанской базе, чрезвычайно велик.
Таким образом, бронеходы вынуждены идти лесом рядом с дорогой и при этом ограничены скоростью сопровождающей их пехоты. Ну то есть четыре километра в час — предел. У меня то же самое ограничение: я не могу оторваться от своего отряда, ибо останусь вообще один. Если считать, что первоначально мы были в тридцати километрах друг от друга и сейчас идем строго навстречу — получается минимум четыре часа до столкновения. Но на самом деле меньше, часа три с половиной.