Глядя на меня округлившимися почему-то глазами, словно увидела в первый раз, она вдруг зашипела, как самая настоящая змея, и начала осыпать меня всяческими оскорблениями в мой адрес:
— Ну как отпусти меня сейчас же, сукин сын, я передумала!
— Сейчас! — усмехнулся я, уже вовсю щупая и лаская пальцами её колышущиеся от такого счастья довольно пышые груди.
— Процесс уже запущен, моя радость, и его нельзя уже просто так остановить! — и тут же вытащив на белый свет, показал ей своего дружка.
После чего она истошна взвизгнула:
— Мамочка!
Ещё больше округлила от изумления глаза и начала голосить уже по-настоящему вовсю лягая меня ногами.
В гостях у Вирайны
Сказать, что Вирайна была сильно обескуражена, значит, ничего не сказать. Так по-скотски к ней ещё никто не относился, даже Гавр, которому она позволяла многое. Но это, как ни странно, ей даже нравилось, это было что-то новенькое и, наверное, впервые в жизни у неё вызвало целую бурю неизведанных ранее эмоций. Сначала это была злость, затем тихий ужас от того, что она лежит перед этим харком совершенно беспомощная, связанная и неприлично доступная. Но главное, что она ничего не может с этим поделать, и эта сволочь может с ней сделать всё что тому заблагорассудится. Отчего по ней вдруг прокатилась сладкая истомная дрожь от возбуждения, пронзившее всё тело.
— Ну ты прямо герой! — заявила она, вконец разозлившись.
— Ничего умней не придумал, как связать бедную девушку и теперь ещё издеваться над ней, напыщенно болтая тут своим отростком. Да я за свою жизнь ещё не то видела. Так что у тебя всего пять минут, чтобы развязать меня, или я тебе самому затолкаю его потом в одно место!
«Вот, блин, дела», — подумал я, — «и что мне теперь с ней делать?».
Рептилоидки как физически, так и по скорости реакции существенно отличались от наших женщин, так как были не в пример им сильней и быстрей и могли просто при желании разорвать свою жертву своими коготками и зубками на части. Впрочем, они превосходили физически и своих мужчин. Так что с очень разгневанной дамочкой из их числа я бы не стал выяснять отношения. Их движения были так же стремительны, как у змеи, и без специальной подготовки или оружия ещё неизвестно, кто бы выиграл в рукопашной схватке.
— Чего ты там бормочешь, оболтус? Ну-ка развяжи меня сейчас же! — прошипела она, пытаясь освободить руки и попыталась меня снова лягнуть ногой.
— Сейчас! Ты мне так больше нравишься! — заметил я, многострадально в то же время лихорадочно перебирая подходящие варианты, чтобы как-то выбраться из этой неловкой ситуации.