— Дело не в ней, — ответил голос на том конце. — Дело в том, что мне поставили ультиматум…
Хлопок. Пронзительный и устрашающий. Выстрел? Еще раз! Шум донесся из подъезда, а так как я еще не успел закрыть дверь, было ощущение, что стреляли прямо на этаже.
— Что это? — голос из трубки стал еще более встревоженным.
— Не знаю, — ответил я и медленно вышел из квартиры. — Кажется кто-то это в подъезде…
— Закройся и не выходи! Мои люди скоро приедут, — приказал Германн.
Связь оборвалась. Либо аристократ положил трубку, либо радиотелефон перестал ловить.
Послушать Аввакума Ионовича было бы разумно. Только вот, если внизу есть раненные, то каждая минута промедления будет стоить их жизни. Или жизней. К тому же, я не слышу никаких посторонних звуков.
Медленно спускаюсь по лестнице в подъезде. Думаю о том, что будь сейчас на моей руке татуировка и огненный шар, который я могу кинуть в любой момент, то я шел бы быстрее. Сейчас же приходится в первую очередь думать о собственной безопасности.
Что это все-таки было? Может Серый с Жендосом, когда уходили, решили взорвать бомбочку, чтобы напугать отчима? Или нет… Даже «черная смерть» взрывается по-другому. Или я просто позабыл?
Прохожу третий этаж. Вижу приоткрытую дверь. Она на цепочке.
— Костя, это опять твои друзья-бездельники? — лица вечно бдящей старушки не видно в темноте коридора.
— Нет, баб Галь, — я прохожу мимо. — Закройтесь и не открывайте никому. Сейчас я все проверю.
Баба Галя, конечно, не послушалась. Была готова закрыться быстро, если вдруг почувствует опасность. Но раньше времени прятать голову в песок — никогда.
— Ты там осторожнее, Костя, — напутствует она и начинает читать молитву себе под нос.
Я спускаюсь еще ниже и вскоре вижу тело отчима. Дядя Леша в окровавленной тельняшке лежит на лестничном пролете между первым и вторым этажами. Среди выброшенных из ящика газет. Он смотрит на меня и медленно шевелит губами. Пытается что-то сказать?
Я подхожу ближе. Выглядываю на первый этаж. Никого. Опускаюсь на колено рядом с жертвой и проверяю пульс. Медленный, но сердце еще бьется.
— Помоги… — шепчет отчим.
В моей голове закручивается ураган из мыслей.
Кто и зачем попытался убить дядю Лешу меня сейчас волнует в последнюю очередь. Важно то, что сейчас, помедлив и не позвонив в скорую помощь я могу избавиться от него. Раз и навсегда. И это, кажется, чертовски простым путем.
Пальцы отчима касаются телефона, который я держу в руке. Он понимает, что сейчас его жизнь в моих руках. Вряд ли кто-то из соседей высунется прямо сейчас и пойдет проверять в чем дело. Если бы десантник закрыл за собой дверь, когда уходил, а баба Галя не дежурила бы двадцать четыре часа в сутки у глазка, то и мы не восприняли бы этот звук всерьез. По крайней мере, не так быстро.