— Да встань уже! Хватит херней страдать!
Я перешел на «ты». «Выкать» этому подобию человека совсем не хотелось.
— Не надо меня никуда. Не убивайте. Крыса он. Крыса. Я Вам все расскажу. Все расскажу.
Евгений меня не слышал и упорно, стоя на коленях, продолжал ловить мою руку. В итоге, психанув, я схватил его за шиворот, подтащил к кровати и швырнул на постель.
— Все! Сидеть. Тут сидеть и говорить. Ясно?
Он затряс головой, а потом покосился на пустую бутылку.
— Выпить бы… А то сдохну. — Удивительное дело, но эта фраза звучала связно. Единственная из всего сказанного Женечкой.
— Выпьешь. Если мы сейчас с тобой договоримся. А вернее, если ты расскажешь мне все, что знаешь.
Евгений тяжело вздохнул. Очень тяжело.
— Помру ведь. — Выдал он скорбным, несчастным голосом и снова многозначительно посмотрел на пустую тару.
— Откачаем. Ну! О ком сейчас шла речь?
— Ну, как! Про Аристарха. Это же он Вас прислал? — Евгений всхлипнул и вытер затертым, застиранным рукавом своей рубашки один глаз, из которого начали катиться слезы. Не знаю, почему именно из одного. Видимо, одна половина страдала от воспоминаний о прошлом, а вторая продолжала страдать от похмелья.
— Так! Роли не путаем! Вопросы задаю здесь я. — Очень старался соответствовать образу представителя органов. Любых. Хоть каких-нибудь. Господи, как же удачно этот придурок допился до «белочки». Иначе ни черта бы у меня не вышло.
— Да, да, да…Конечно, конечно. — Женечка снова затряс башкой.
Вообще, хочу сказать, убого все это. Стоит напротив мужик, которому под шестьдесят. А на вид все девяносто. Настолько хреново он выглядит. И трясется. То ли от похмелья, то ли от страха.
— Теперь давай по-порядку. Слушаю. Все, что можешь рассказать по данному вопросу.
Евгений помолчал немного, а потом начал говорить. Речь у него выходила больше похожая на бред. Хотя бы потому, что он и строить нормально предложения разучился. Не знаю, каким уж Женечка был художником, сейчас он похож на полного идиота.
Из сбивчивого рассказа мне удалось с трудом вычленить следующее.
Евгений был реально уверен, что я — комитетчик, а прислал меня по его душу Аристарх Николаевич Милославский. Потому как у Женечки действительно хватило ума пять лет назад отправиться в Москву, встретится с бывшим другом и заявить тому, что он должен помогать тем, кто когда-то помог ему. Разговор у них вышел сложный, эмоциональный и полный ненависти. Женечка ненавидел Аристарха за успех. Аристарх ненавидел Женечку за то, что он вообще есть на белом свете. В итоге этой пренеприятнейшей беседы они сошлись на том, что Милославский устроит с помощью своих связей бывшего товарища на работу, куда не надо будет ходить. Чтоб была только зарплата. Потому, как с момента, когда ушла «сука Тамарка», он практически голодает. Из старой комнаты, большой и просторной, где они жили семьей, пришлось съехать в маленькую, без мебели и уюта. Жрать ему теперь нечего. Пить, само собой, тоже.