— Ты слишком добра ко мне, жена, — тусклым голосом ответил он.
В Эбу Дар нет гильдии хозяек гостиниц, но всеми гостиницами в городе заправляли женщины; с точки зрения жителей Эбу Дар, горе-злосчастье поселилось бы в любой гостинице, управляемой мужчиной, и на любом судне под командованием женщины. В гильдии рыбаков не было женщин.
Мэт вытащил и развернул сложенный в несколько раз лист. Белоснежная дорогая бумага. Там печатными буквами было написано всего несколько строк. Так мог бы написать Олвер. Или взрослый человек, не желавший, чтобы его почерк узнали.
ИЛЭЙН И НАЙНИВ ЗАШЛИ СЛИШКОМ ДАЛЕКО. НАПОМНИ ИМ, ЧТО ОПАСНОСТЬ СО СТОРОНЫ БАШНИ ЕЩЕ НЕ МИНОВАЛА. ПОСОВЕТУЙ ВЕСТИ СЕБЯ ПООСТОРОЖНЕЕ, ИЛИ ИМ ПРИДЕТСЯ НА КОЛЕНЯХ МОЛИТЬ ЭЛАЙДУ О ПРОЩЕНИИ.
Больше ничего; подпись отсутствовала. Им все еще угрожает опасность? В этих советах не содержалось ничего нового, и, так или иначе, вряд ли сами мятежницы могли подстроить им ловушку. Нет, надо зайти с другого конца. Кто подсунул ему записку? Очевидно, тот, кто по каким-то причинам считал, что сам не может вручить ее. У кого была такая возможность с тех пор, как Мэт утром надел куртку? Тогда записки в кармане не было, в этом он не сомневался. Кто-то стоявший очень близко к нему. Кто-то… Не отдавая себе в этом отчета, Мэт принялся напевать куплет из песенки «Она сводит меня с ума». Правда, в здешних краях ее пели с другими словами, тут она называлась «Все кругом вверх дном»… Только Теслин или Джолин — но это совершенно невозможно.
— Плохие новости, милорд? — спросила госпожа Анан.
Мэт сунул записку в карман:
— Есть ли на свете хоть один мужчина, способный понять женщину? Я имею в виду не только Айз Седай. Любую женщину.
Джасфер захохотал; жена многозначительно взглянула на него, и он засмеялся еще громче. Взгляду, которым госпожа Анан одарила Мэта, позавидовала бы любая Айз Седай со всей их непробиваемой безмятежностью.
— Это совсем не трудно, милорд, надо только держать раскрытыми глаза и уши. У женщин задача посложнее. Мы должны попытаться понять, что у мужчины на уме.
Джасфер, продолжая смеяться, ухватился за дверной косяк, слезы катились по его смуглому лицу. Жена искоса взглянула на него, наклонив голову, повернулась с холодным спокойствием на лице и… неожиданно ударила под дых с такой силой, что у него подогнулись колени. Его смех тут же перешел в хрип.
— У нас в Эбу Дар есть поговорка, милорд, — бросила она Мэту через плечо. — «Мужчина похож на заросли ежевики, по которым бредешь в полной темноте, и даже он сам не знает, как оттуда выбраться».