Сначала до Мирелле донесся размеренный стук копыт, и только потом ей удалось разглядеть в ночи рослого вороного коня. Всадник, должно быть благодаря плащу, тоже казался черным, как сама ночь. Конь остановился шагах в пятидесяти от нее.
— Тебе не стоило посылать на поиски Нугела и Кроя, — хрипло произнес невидимый всадник. — Я едва не убил их, прежде чем понял, кто они такие. А ты, Авар, можешь не прятаться за деревом.
Справа от Мирелле шелохнулась ночная тьма. На Аваре тоже был плащ, и он никак не ожидал, что его увидят.
— Это безумие, — прошептала Нисао.
— Тише, — шикнула на нее Мирелле и позвала: — Иди ко мне.
Конь остался стоять на месте — волкодав, оплакивающий погибшую хозяйку, не сразу привыкает к новой. Мирелле осторожно сплела поток Духа и коснулась той части его естества, в которой была заключена их связь. Приходилось действовать весьма осторожно, чтобы он ни о чем не догадался, — одному Творцу ведомо, чем это в противном случае кончится.
— Иди ко мне, — повторила Мирелле.
На сей раз конь двинулся вперед, а потом всадник соскочил на землю и последние шаги прошел пешком. В тусклом лунном свете его худощавое лицо казалось высеченным из камня. Возвышаясь как башня, он подошел к Мирелле, и та, взглянув в холодные голубые глаза Лана Мандрагорана, увидела в них смерть.
«Помоги мне Свет!» — взмолилась Мирелле, гадая, что же ей делать, чтобы он достаточно долго оставался в живых.
Празднество Света
Улицы Кайриэна были запружены танцующими людьми, что донельзя раздражало Перрина, с трудом прокладывавшего себе путь сквозь толпу. Какая-то пухленькая, низкорослая женщина, смеясь, попыталась втянуть его в вереницу, пристроившуюся за лихо наигрывавшим на флейте полуголым носатым малым. Перрин лишь покачал головой, но женщина тут же отстала — то ли ее напугали его желтые глаза, то ли не понравилось мрачное выражение лица. Она вновь присоединилась к змеящейся веренице, но продолжала оглядываться на Перрина, пока их не разделила толпа. Другая женщина, седеющая, но все еще красивая, в темном шелковом платье с цветными разрезами до середины груди, неожиданно обвила шею Перрина гибкими руками, пригнула его голову к себе и жадно прильнула к его губам. Перрин мягко приподнял незнакомку под мышки и поставил ее в сторонку, чему она весьма удивилась. Парни и девушки примерно его возраста, выделывая немыслимые коленца, принялись хватать Перрина за полы кафтана, стараясь затянуть его в хоровод. Перрину пришлось оттолкнуть самого назойливого и по-волчьи рыкнуть на остальных. Весельчаки опешили, но уже в следующий миг продолжили плясать и кривляться — некоторые пытались подражать его рычанию.