Взяв седельные сумы, Ранд оставил Джиди’ина на попечение гай’шайн, которая приняла и поводья Типуна. Мэт кинул последний взгляд на фургоны, перебросил свои сумы через плечо и последовал за всеми.
Дом Лиан находился на самом верхнем уступе западного склона, у крутой стены каньона, возвышавшейся на добрую сотню футов. Жилище, пусть и принадлежало оно вождю клана и правительнице холда, казалось снаружи скромным — самое большее на две комнаты — прямоугольным строением, сложенным из обожженных на солнце больших глиняных кирпичей с узенькими незастекленными оконцами, задернутыми обычными белыми занавесками. На плоской крыше располагался маленький огородик, а рядом, на террасе, отделенной от дома узкой, мощенной серым плитняком тропкой, — другой. От прочих домов это непритязательное с виду жилище отличал разве что висевший у дверей большой квадратный бронзовый гонг. Внутри, однако, дом был куда просторнее, чем казался снаружи.
Кирпичное строение представляло собой лишь одну прихожую, пол которой был выложен красновато-коричневыми плитками, за ней находились вырубленные в скале вместительные, высокие и удивительно прохладные внутренние помещения, куда вели широкие арочные проемы. Серебряные светильники источали аромат, напоминавший о тенистом зеленом саде. В доме был только один покрытый красным лаком и отделанный золотом стул с высокой спинкой, которым, судя по всему, пользовались нечасто. Авиенда назвала его троном вождя. Помимо этого стула остальную мебель составляли полированные или лакированные сундуки и низенькие подставки для книг. На них стояли раскрытые томики, но читать их можно было, лишь лежа на полу. Пол же был в несколько слоев устлан коврами самых разнообразных цветов. Ранд приметил тирские, кайриэнские, андорские и даже иллианские и тарабонские узоры. Другие были ему незнакомы: широкие зубчатые полосы, цвета которых ни разу не повторялись, или соединенные прямоугольники серых и коричневых тонов, а также разной глубины оттенков черного. Среди множества ковров нельзя было найти и двух одинаковых.
Снаружи айильское жилище казалось таким же тусклым, как и окружающая его Пустыня, внутри же царили яркие, радостные цвета. Стены украшали богатые шпалеры, явно попавшие сюда из-за Хребта Мира и, скорее всего, тем же путем, что и привезенные спутниками Ранда шпалеры из Твердыни. На коврах были разбросаны многочисленные шелковые подушки, всевозможных размеров и цветов и украшенные бахромой, кистями или и тем и другим сразу. В каменных нишах красовались вазы из тончайшего фарфора, серебряные кубки и статуэтки из драгоценной резной кости, изображавшие главным образом неведомых зверей. Так вот каковы они, эти «пещеры», о которых с таким презрением говорили жители Тира. Внутреннее убранство айильских жилищ роскошью могло соперничать с палатами Твердыни, а пестротой — с фургонами Лудильщиков, но при этом выглядело не кричащим, а исполненным благородного достоинства. Домашний уют удачно сочетался здесь с некоторой официальной пышностью, видимо подобающей сану вождя.