Натянув на лицо как можно более очаровывающую улыбку, Фейн заставил себя низко поклониться:
— Милорды, у меня есть нечто, что наверняка заинтересует верховного лорда. Уверяю вас, он пожелает самолично увидеть это, и меня тоже. — Он указал на прямоугольных очертаний тюк, притороченный на вьючной лошади, по-прежнему завернутый в огромное полосатое одеяло, в каком люди Фейна и нашли ларец.
Офицер осмотрел просителя с головы до пят:
— У тебя нездешний выговор. Ты дал клятвы?
— Я подчиняюсь, жду и готов служить, — немедленно откликнулся Фейн. Всякий, кого бы он ни спрашивал, твердил о клятвах, хоть ни один не разумел, что они значат. Если этим людям угодны клятвы, он готов поклясться в чем угодно. Он уже давным-давно потерял счет клятвам, которые давал.
Офицер жестом приказал двоим из своих проверить, что под одеялом. Раздалось удивленное кряхтение, когда солдаты, сгибаясь от тяжести, сняли тюк с вьючной лошади, потом, когда они содрали одеяло, ворчание сменилось тихим оханьем. Без всякого выражения на лице офицер оглядел золотой с серебряной отделкой ларец, стоящий на брусчатке, потом посмотрел на Фейна:
— Дар, достойный самой императрицы. Ты пойдешь со мной.
Один из солдат грубо обыскал Фейна, но тот снес обыск молча, приметив, как офицер и двое солдат, взявших ларец, сдали свои мечи и кинжалы, прежде чем войти внутрь. Пригодится любая малость, какую можно узнать об этих людях, хоть Фейн и был уверен уже в своем плане. Он всегда был уверен, но всего более там, где лорды страшатся ножа наемного убийцы от собственных сторонников.
Когда они прошли в дверь, офицер неожиданно нахмурился, и Фейн стал было гадать почему. «Ну конечно! Эти бестии». Чем бы они ни были, наверняка они не страшнее троллоков, а рядом с мурддраалами вообще ничто, и он едва взглянул на них. А теперь слишком поздно делать вид, что они его испугали. Но шончанин ничего не сказал, просто повел его дальше в дом.
И вот уже Фейн лежал лицом вниз, в комнате, начисто лишенной мебели, не считая закрывавших стены ширм, а офицер тем временем докладывал верховному лорду Тураку о нем и его подношении. Слуги внесли столик, куда водрузили ларец, дабы верховному лорду не требовалось наклоняться; видел Фейн одни лишь снующие туда-сюда мягкие туфли. Он с нетерпением выжидал благоприятного момента. Ничего, будет еще время, когда не ему придется кланяться и валяться у кого-то в ногах.
Потом солдат отпустили, а Фейну приказали подняться. Он проделал это медленно, поглядывая на обоих: на верховного лорда — с бритой головой, длинными ногтями и в шелковом голубом облачении с вышитыми парчой цветками, и на стоящего рядом с ним мужчину, голова которого была брита наполовину, а оставленные бледно-желтые волосы сплетались в длинную косу. Фейн был убежден, что этот в зеленом — всего лишь слуга, правда высокого ранга, но слуги — вещь полезная, особенно если в глазах хозяина они стоят высоко.