— Вот как? Он и вправду родился в Двуречье, Эгвейн?
Эгвейн заставила себя спокойно кивнуть. «Что он знает?»
— Конечно. Я вместе с ним росла.
— Конечно, — медленно произнес Гавин. — Какой необычный человек. Пастух, как он сказал, но он выглядел и вел себя совсем не так, как виденные мною пастухи. Необычный. Я с разными людьми встречался, и они встречались с Рандом ал’Тором. Некоторые и имени его не знают, но по описанию точь-в-точь он, и Ранд переменил жизнь каждого. Старый фермер, который приехал в Кэймлин, чтобы просто посмотреть на Логайна, когда того провозили через город по пути сюда. Он, однако, остался и, когда вспыхнули беспорядки, поддержал мать. Из-за молодого парня, который отправился повидать мир, того парня, который заставил его задуматься, что в жизни есть что-то большее, чем ферма. Ранд ал’Тор. Можно подумать, будто он — та’верен. Элайда определенно им интересуется. Вот я и гадаю: изменит ли встреча с ним наши жизни в Узоре?
Эгвейн посмотрела на Илэйн и Мин. Она была уверена: у них нет ничего в подтверждение того, что Ранд и в самом деле та’верен. Раньше она над этим не задумывалась; он был Рандом, и он страдал оттого, что мог направлять… Но та’верен приводят в движение людей, хотят того они или нет.
— Вы мне в самом деле очень нравитесь, — внезапно сказала Эгвейн, жестом охватывая обеих девушек. — Я хочу быть вашей подругой.
— И я хочу быть твоей подругой, — сказала Илэйн.
Эгвейн порывисто обняла ее, а потом Мин спрыгнула с парапета, и они втроем стояли на мосту, обнявшись вместе.
— Мы втроем связаны, — сказала Мин, — и мы не позволим никакому мужчине сюда вмешаться. Даже ему.
— Не соблаговолит ли одна из вас сказать мне, что все это означает? — вежливо осведомился Гавин.
— Ты не поймешь, — сказала ему сестра, и все три девушки, будто им смешинки в горло попали, захихикали.
Гавин поскреб шевелюру, потом покачал головой:
— Ладно, если дело касается Ранда ал’Тора, то, уверен, вы не хотите, чтобы услышала Элайда. С тех пор как мы приехали сюда, она трижды вытрясала из меня душу не хуже белоплащника-допросника. Не думаю, что она намерена ему… — Он вздрогнул; сад пересекала женщина — женщина в шали с красной бахромой. — «Поименуй Темного, — процитировал Гавин, — и он тут как тут». Мне вовсе не требуется еще одно поучение на тему, что я должен носить рубашку, когда выхожу с учебного двора. Всего вам доброго.
Взойдя на мост, Элайда бросила взгляд в спину уходящему Гавину. Как подумалось Эгвейн, она была скорее привлекательной женщиной, чем красивой, но это лицо без возраста отличало ее так же несомненно, как и шаль; только новоиспеченные сестры подчеркивали свою принадлежность к Айз Седай ношением шали, остальным она была не нужна. Когда взгляд Элайды скользнул, задержавшись на мгновение, по Эгвейн, девушка вдруг увидела безжалостность в этой Айз Седай. Она всегда считала Морейн сильной и твердой, сталью под шелком, но Элайда обходилась вовсе без шелка.