Досталось мне на орехи конкретно. Конечно, сначала были слезы и объятия, а вот потом началось самое страшное… для меня.
Батя не стеснялся в выражениях, мама от него не отставала. Пришлось молча выслушивать обличительные речи родителей, но что уж говорить, заслужил.
Не хрен доводить близких до такого состояния.
Я готов был принять все. Единственное, чего опасался, так это того, что мать затянет прежнюю волынку и был прав.
Когда страсти немного улеглись, и мы уютно расположились за кухонным столом, мама смерила меня взглядом, заранее оповещающем, что ничего хорошего в ее последующей речи не прозвучит.
— Стас, я настоятельно тебя прошу отказаться от своей новой работы. Общение с подобными индивидуумами до добра не доведет. Если раньше ты не понимал очевидного, то сейчас-то должен задуматься о последствиях.
— А это тут причем? — нахмурился отец.
Естественно, я не вдавался в подробности, рассказывая о том, что со мной произошло. Да я вообще состряпал, совершенно иную историю. Соврал, что поехал в командировку в другой город, а там стукнули по голове, желая обокрасть, да так, что я больше недели провел без сознания, а потом страдал кратковременной потерей памяти. Батя принял как должное, ведь не видел причины верить в обратное, а вот мама, как всегда, оказалась прозорливее и сделала правильные выводы.
— Притом, что он связался с нелюдями!
— Опять это слово, — нахмурился отец, — Где только взяла?
Я, приподняв бровь, устремил взгляд на мать в ожидании, что она ответит отцу, но увидел лишь поджатые губы и опущенный взгляд.
— Сын, — батя обратился уже ко мне, — Во что ты впутался? Давай, рассказывай.
— Ни во что, что не смог бы решить сам.
Вот тут отец сразу понял, что дело нечисто. Работа адвокатом наложила свой отпечаток, поэтому он моментально чувствовал, когда кто-то пытался юлить и недоговаривать.
Я вздохнул, понимая, что очередная ложь не прокатит, но и правду сказать не мог.
— Ладно. Мне предложили работать на правительственную организацию. Я согласился. В связи с одним делом возникли неприятности, но сейчас все нормализовалось. Больше сообщить ничего не могу. Сам понимаешь. Подписка о неразглашении.
Ну вот, почти не соврал, только утаил малость. Хорошо, не малость, большую часть, но тут уж ничего не поделаешь.
Мать покачала головой, ничего не сказав в ответ.
Отец цыкнул сквозь зубы.
— Ты уже давно взрослый. Не мне принимать за тебя решения. Единственное, Стас, будь осторожен, береги себя.
— Буду.
Утро началось с того, что позвонила Ника и сообщила, что ждет меня у подъезда.
Ведьма стояла, облокотившись о капот машины, за рулем которой сидел молодой парень.