Чем выше поднимался, тем больше начинал беспокоиться. Не потому, что боялся не найти выход из подземелья, как раз нет. С каждым шагом я ощущал, как воздух, идущий из встроенной системы вентиляции, становился все более прохладным и свежим, а значит, я двигался в верном направлении.
Меня больше волновало то, что я буду делать, после того как выберусь на поверхность.
Где я окажусь?
Недалеко от трассы? В лесу? В поле? А может в подвале одного из отделений Сибирского ДМБ, если конечно такой имелся в непосредственной близости от Изморози.
Там разбираться не станут, и увидев неизвестного, выползшего из их тайного подземелья, мигом доставят к дознавателю, а оказаться в тисках кого-то наподобие цербера, мне никак не хотелось, ко всему прочему, раскрывать свою личность так скоро я не намеревался.
Неизвестность пугала даже больше, чем в тот момент, когда я со своими сокамерниками собирался в забег. Там был азарт, была надежда и поддержка товарищей, уверенность в правильности своих действий. Даже если бы погиб вместе с Утесом и Щуплым, я все равно считал бы себя победителем… Потому что попытался, потому что не струсил, потому что бросил вызов своим врагам.
Хлопнул себя ладонью по щеке.
Что за упаднические мысли?
Почти выбрался, почти спасся, а ною, как обоссавшийся младенец.
Потолок над головой постепенно стал опускаться. Скоро придется пригибаться к земле, чтобы продолжить путь.
Долго идти не пришлось, впереди замаячил тупик.
— Как так-то?
Поднял голову кверху, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь прогнать разочарование и уперся взглядом в железный люк.
— Ха-ха-ха. Выкусите, суки! А вот и выход!
Ржавый навесной замок явственно намекал о том, что его давно не смазывали и вряд ли пользовались в ближайшее время.
Посмотрел на два ключа, вытащенных из металлической вазы, и потянул один из них к двери, намереваясь применить в действии, но вовремя остановился. Прежде чем вскрыть замок, необходимо было исследовать люк на наличие заклятий и магических угроз.
Конечно, куда же без надлежащей охраны. Хорошо хоть руки к двери не додумался протянуть, а то получил бы проклятием по себе родимому, да так, что потом вряд ли бы очухался.
Сил совсем не осталось. Включил внутреннее зрение, направив его вглубь и осматривая себя на предмет наличия энергии.
Плохо. Редкие черные и светлые нити, хаотично блуждающие взад и вперед, были не в состоянии свернуться в клубок. Попытался потянуть на себя, чтобы создать энергетический щуп — без толку.
— Гадство! Я сейчас беспомощнее младенца.
Усмехнулся своим мыслям.
Еще два месяца назад, даже не понял бы иронии, а сейчас было до ужаса странно ощущать себя опустошенным и не чувствующим внутренней силы. Привык к дару, сроднился с ним. Поэтому сейчас казалось, словно меня лишили половины самого себя.