— Я не предъявляю претензий, наоборот, удивлен твоему внезапному такту. Такое трепетное отношение к моей личной жизни.
Может, меня задело ее это «трепетное отношение»? Ну, ладно, самую чуточку задело.
— А-а-а, — летавица беззаботно махнула рукой. — Я подумала, что ты очень нравишься Лизе, раз она пришла так поздно. Только сцен ревности мне не хватало. А без них мы мило посидели. Никакой натянутости.
Конечно, Тави думала вовсе не обо мне, или Лизе. Ее, как всегда, беспокоило только ее самочувствие.
— Мы договаривались, — я нахмурился. — Тави, ты не должна открывать дверь тем, кто ко мне приходит. Я опускаю момент, в котором тебе вообще категорически запрещено появляться здесь в мое отсутствие. Но ни в коем случае больше никогда не показывайся на глаза моим знакомым.
Я подошел к окну и распахнул рамы. Свежий ночной ветер ворвался в прокуренную кухню.
— Почему? — она посмотрела на меня с детским недоумением. И не менее наивно продолжила. — Мы подружились с Лизой. И теперь — лучшие подруги.
— Тави, — я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не хамить. — Во-первых, нельзя стать лучшими друзьями всего лишь за одну встречу. А во-вторых, ты — летавица.
— Вот именно, — с энтузиазмом подхватила она. — Летавицы редко собираются в стаи, а когда такое случается — это худшее время в моей жизни. Они все такие… такие…
— Эгоистичные?
Я бы мог не стараться с сарказмом, она все равно не приняла подколку на свой счет.
— Вот именно! — радостно воскликнула летавица. — С ними невозможно общаться, а мне так не хватало подруги!
— И когда ты пришла к данному выводу?
— Только что!
Кто бы сомневался!
— В общем, — сказал я уже строго, — никаких подруг, никаких посещений этого дома в мое отсутствие, и вообще… Тави, сосредоточься. Мне нужно всего минут десять твоего пристального внимания.
Взгляд Тави сразу стал печальным. Она почувствовала, что веселье закончилось. В смысле, ЭТО веселье закончилось, и теперь ей нужно придумывать что-то новое.
— В чем дело? — недовольно буркнула она.
— Во-первых, дело в том, что ты должна где-то скрыться, — я решил начать с главного, пока она в состоянии слушать. Надолго внимания летавицы не хватит, я это прекрасно знал. — Вообще никому на глаза не показываться. Никому, в том числе и мне.
— Почему? — переспросила она опять.
Слетела со стола, с нескрываемым удовольствием выскользнула из моей футболки. Крылышки тонким серебром затрепетали в огнях ночного города, отражающихся в окне.
— Если тебя найдут, будут огромные неприятности. У тебя, — добавил я, чтобы она точно не пропустила мимо ушей.