— Держи. Если что, бей со всей дури по головам и никого не жалей. В трущобах жалость до добра не доводит, ночью там на тебя готовы напасть даже за чистую одежду, не говоря уже о деньгах.
Я взял дубинку, взвесил в руке. Тяжёлая, увесистая, из твёрдого дерева, с утолщением на конце. Таким если приложиться, мало не покажется. Мне бы такая пригодилась в коллекторе, правда я бы для надежности ещё утыкал её гвоздями.
— Пошли.
Мы двинулись вниз, туда, где начинались трущобы. Фэн шагал уверенно, даже ночная темень ему не мешала, а я плёлся сзади, стараясь не отставать.
Как оказалось, ночь в нижнем ярусе — это отдельный вид ада. Если днём здесь ещё можно было как-то существовать, хоть на прохожих постоянно косились, то с наступлением темноты трущобы оживали. Из подворотен доносились пьяные крики, вопли боли, женский визг, чей-то надрывный кашель. Воняло здесь так, что я словно снова оказался в канализации.
Фэн шёл, не обращая внимания на эти запахи, лишь иногда брезгливо морщился, а я старался дышать через раз, помня о том, что это может загрязнить моё многострадальное тело. Судя по тому, что один раз браслет завибрировал, мне не удалось этого избежать.
Несколько раз мы натыкались на спящих прямо на земле людей, закутанных в лохмотья. Они даже не просыпались, только ворочались и бормотали что-то невнятное.
Мы не успели углубиться сильно далеко в трущобы, как из тени покосившегося здания выступили трое мужиков, лет по тридцать-сорок каждому, одетые в такие лохмотья, словно подобрали выкинутую мною вчера одежду, причём даже не стали её стирать. В руках у одного был заточенный кусок железа, по недоразумению называемый ножом, у второго обломок доски с торчащим гвоздём, третий просто сжимал кулаки. Хотя нет, я присмотрелся и заметил у него что-то вроде кастетов.
— Стоять, — лениво процедил шагнувший вперёд мужик, вооружённый заточкой. — Куда это вы направляетесь, уважаемые? Ночка тёмная, заблудиться можно, а за работу провожатых мы возьмём недорого. Всё, что при вас есть, оставьте и идите себе дальше.
Фэн остановился. Я замер за его спиной, сжимая дубинку. Почувствовал, как внутри закипает злость. Опять? Опять какие-то отбросы пытаются меня ограбить? Да сколько можно⁈
— У вас есть несколько мгновений, прежде чем я разозлюсь— коротко бросил Фэн, смеривший их презрительным взглядом.
— О-о, какие мы грозные, — осклабился мужик с заточкой. — А не слишком ли ты борзый? Мне кажется, надо поучить тебя уму разуму, чтобы в следующий раз знал, что можно говорить уважаемым людям, а что нет.
— Раз, — Фэн начал считать.