— Что?
— Вы должны затаиться и не высовывать носа, пока я не скажу. Если меня поймают на обмане, плохо придется всем. А я знаю и-имя настоящей «крысы»…
На лице человечка прочлось неподдельное изумление.
— Я не верю в твое благородство, Руари Конмэл. Точнее, не верю, что ты можешь оказаться благородным, особенно учитывая твое незавидное положение. Но как ты выбрался из колодца?
— Эммм, — вопрос фэйри застал меня врасплох.
Я почему-то был уверен, что ему стало известно о произошедшем тогда.
— Так ты сделаешь то, о чем я говорю?
— Нет. Все узнают, кто ты и что ты работаешь на Управление!
— Тебе моча удари-и-ла в голову? — разозлился я. — Я вытащил твою задни-ицу из дерьма! И это твоя благодарность?
Он развернул крылья. Взлетел тяжело, без прежней грации, как шмель, но все же взлетел и оказался вне досягаемости, высоко в воздухе.
— Пошел ты!
— Стой! Если-и-и тебя попросит об этом Хозяин земли? Ты сделаешь?
— Если-и-и, — передразнил фэйри. — Его тут уже сто лет не было… И ему не надо просить. Приказать!
— Так вот я при-ик-казываю тебе! — с нажимом произнес я, проклиная про себя икоту, превращавшую серьезный разговор в фарс.
Дули посмотрел на меня так, как если бы услышал несусветную чушь. А потом открыл рот от изумления.
— Будь я проклят! — забывшись, он опустил крылья и шлепнулся задом обратно в желто-зеленую лужу.
— Скажешь кому-ни-и-ибудь еще — убью!
— Но как? — ошалело спросил он. — Ты же оборотень!
— Не знаю. У Шур спро-и-си.
— И спрошу, — произнес он.
Мы пробрались сквозь прибрежные заросли. Дули с наслаждением нырнул в реку, смывая с себя остатки слизи. Я напился воды, и икота наконец прошла.
— Шур! — позвал фэйри.
— Дули? И ты, братец?
— Это правда, Шур? — спросил фэйри. — Руари — Хозяин?
— Тебе не следовало говорить, братец, — прожурчала река. — Никому и никогда. Лишь в самом необходимом случае.
— Руари работает на полицию, Шур, — заметил Дули.
— Я поговорю об этом с Руари без тебя. Что еще, Дули?
— Он сказал, чтобы мы скрылись и не показывались людям на глаза, пока он не разрешит.
— Ты знаешь, что должен подчиняться.
— Хорошо, Шур…
— Спрячетесь пока в своем боярышнике. Завтра я приду к вам, и мы еще поговорим, — заметил я. — К этому времени что-нибудь придумаю.
Дули внимательно смотрел на меня. Крылышки за его спиной мелькали, как лопасти вертолетного пропеллера, обсушивая влагу. Когда к нему вернулась способность нормально летать, он кивнул мне и растворился в вечернем небе.
А я плюхнулся пузом на землю, приминая камыши, положил голову на лапы и принялся рассказывать Шур обо всем, что произошло.