— Откуда ты узнал?
— Просил Лиадан следить… Мне очень жаль, Руари…
— Мне тоже, па.
Черный колодец в душе был почти полон. Я вдруг понял, что от злости к горлу подступили слезы, прикусил губу до боли — и так уже ревел сегодня, когда словил пули. Старая боль плескалась на самой поверхности колодца.
— Наша семья получила выигрышный лотерейный билет, — негромко произнес Мак. — Но как долго он будет действителен?
После нашего разговора отец начал пить и практически перестал меня контролировать. А я, несмотря на его запрет, продолжал оборачиваться и часто пропадал в лесу или среди вересковых пустошей.
В один из таких дней, прогуляв школу и до самого вечера проторчав в холмах, я возвращался домой.
Пустоши закончились, уступив место полям. Нырнув в кусты, я оказался на лугу и с лёта врезался в овцу, отбившуюся от стада. Она издала звук, больше всего похожий на изумленное хрюканье, в панике засучила передними ногами, осев на задние. Но развернуться и убежать не успела.
Мой инстинкт сработал быстрее. Я вцепился ей в горло и сжал челюсти. В нёбо забил горячий фонтан крови. Я глотал ее, прикрыв глаза, а внутри расползалось приятное успокоительное тепло. Жертва еще пару раз слабо дернулась, так и не успев осознать своей гибели.
Где-то совсем недалеко залаяли собаки. Уши ощутили неприятную вибрацию от ультразвукового свистка. Ко мне неслись два огромных серых пса. За ними бежал пастух.
Я выпустил овцу, стоял над ней и ждал. Волкодавы футов за сто резко сбавили прыть, смутились, яростный лай сменился поскуливанием. Они оглядывались назад, поджимая хвосты, ждали хозяина.
Пастух тоже сбавил ход, остановился около своих псов. Он поглаживал ружье, но так и не снял с плеча. Я, слизнув кровь с носа, смотрел на пастуха.
— Ты из Конмэлов? — спросил пастух. — Не молчи, я знаю, что волков Ирландии давно уже нет.
— Тебе-то что, Грэг Леван? — спросил я. — За овцу твою заплачу, случайно вышло.
— Коли так, тогда я ее разделаю, как положено, и могу завезти в твой дом.
— Идет. Завтра занесу деньги, — я собрался уходить.
— Могу угостить тебя грогом, — торопливо произнес он.
Я остановился, изучая запах. За сильным волнением угадывалась смесь неприязни и любопытства. Любопытство пересиливало. Я засмеялся. Пастух вздрогнул, псы его припали к земле. Лишь через несколько секунд до него дошло, что я не рычу, а смеюсь.
— Хорошо, — произнес я.
Грэг осторожно подошел. Взял овцу, закинул на плечи.
— Не первый раз сбегает, — сказал он. — Ну теперь добегалась.
Пастух направился чуть выше по холму, где стоял небольшой деревянный сарай — там он забивал животных. Я шел рядом. Псы, поджав хвосты, следовали за нами на приличном расстоянии.