Когорта верных роду научников росла с каждым днём. Я делала то, что предшественница напрочь отвергала, а именно: развивала научный кластер. Сеять пшеницу на полях — не моё. Не будучи прогрессором, благодаря другой половине сознания, напрочь вляпалась в прогрессорство. Благо, что меня эта суета никак не касалась. Я осталась всё той же непосредственной девчонкой, что кормила мутантов рафинадом.
Прямо сейчас эта самая девчонка разрешала дилемму «быть или не быть?». Ну конечно же быть, а как иначе? Сесть за ученическую парту, так и не пощупав за яйчишки Императорский внеранговый разлом? Ну, знаете, я ж потом спать спокойно не смогу. Велик шанс сложить дурную голову не за хвост собачий — ну а кому в наше время легко? Меня на ровном месте едва не пристрелили, а здесь какая-то аномалия. Где наша не пропадала!
Подпространственные закрома полны оружия, пропитания и снаряжения на все случаи жизни. На груди дрыхнет верная Булька. Связанный по рукам и ногам Шорохов валяется на земле. Я готова к покорению очередной вершины! Почему, собственно, связан полковник? Так он наотрез отказался составить мне компанию. Вот и был подло усыплён Скорпом, а следом стреножен, словно баранчик.
— Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так. Если сразу не разберёшь, плох он или хорош, парня в горы тяни — рискни! Не бросай одного его: пусть он в связке в одной с тобой — там поймёшь, кто такой! — напевая под нос, взвалила Шороха на плечо и не раздумывая шагнула в неизвестность.
Какая достопримечательная поляна, так и хочется прилечь и всхрапнуть часок-другой. Если бы не та куча выветренных костей, так бы и поступила. Достав два респиратора, один натянула на спящего полковника, второй надела сама. Пнув зубастую незабудку, выпустила Булю на волю. Глазеть на геноцид ядовито-плотоядной флоры одно удовольствие.
Намеренно не кормила Бульку перед рейдом. Лужайка скоро опустела, а я решила покопаться в костях, и не зря. Первый родовой перстень нашла — и минуты не прошло, в геральдике не сильна, поэтому, закинув в хранилище, продолжила разбор завалов. Спустя три часа налутала двести семьдесят четыре перстня и воз мелочовки, типа нательных крестиков и именных медальонов. Для меня найденный хабар ценности не представляет, когда ворочусь, отдам близким погибших, хоть какая-то память останется.
Оружие брать не стала, всё оно сплошь проржавевшее, лишь один клинок заинтересовал. Меч был далеко не прост. На глаз распознать состав металла киноварного цвета не вышло. Скорп тоже развёл лапами. Дала понюхать Буле, но та от него шарахнулась, словно от чумы. Занятная вещица, никому не отдам, мой законный трофей. Ни рун, ни герба, вообще никаких узоров. Зато острота режущей кромки изумляла. Сдуру решив попробовать сталь подушечкой, едва палец не отхватила. Схоронив в подпространство от греха, ещё раз обвела поляну взором — вроде ничего не пропустила.