Спускаться не спешила. В голову пришла мысль, как отделаться от надоедливого преследователя. Хорошая мысль, как правило, приходит опосля, но лучше позже, чем никогда.
Воротившись назад метров на двадцать, активировала навык иноходца. Кривое зеркало антрацитного пятна слилось с поверхностью пола. Зрение у змей далеко не соколиное, у них иные органы чувств развиты, а значит, есть шанс, что демон вляпается в расставленную ловушку. Мара предупреждала, что с пространством и временем в подземельях полный писец, глядишь, и вмурует монстра в стены или забросит в иное измерение. Глаза бы мои его не видели! Надоел хуже горькой редьки. Неприятное чувство, когда тебе в спину шипит сама смерть.
Призвала мечи, чуток подхлестнула пульс. Тварь, если она не слишком разумна, подставу не распознаёт, а вот повышенное давление и гормон в крови почует. Кошка загнала мышку в угол, мышка приготовилась подороже продать свою шкурку. Вроде всё предусмотрела.
Вначале появилась призрачная тень, а затем неяркое зелёное свечение тысяч пар глаз. Змееголовец вызывал уважение. Громадная гротескная фигура, демон из самых глубин Ада. А вот интеллектуальные способности я переоценила. Как только тварь заметила меня, тут же, не разбирая дороги, бросилась навстречу. Приятный слуху бульк! — и монстр сгинул в зеркальном портале. Я разочарованно вздохнула. Вышло до такой степени просто, что захотелось осыпать бранью себя за близорукость.
Постояла пять минут для верности, вслушиваясь в тишину. Тихо, как на морском днище. Возможно, обманка, но я была рада даже минутной паузе. Последние три часа дались нелегко. Вынув из пространственного кармана пряник, с жадностью проглотила, фактически не жуя. Одним не ограничилась и, вскоре набив утробу до отвала, запила чистой водой из фляжки. Кажется, жизнь налаживается.
Оглядев грот с высоты, принялась спускаться по огромным ступеням. Тот ещё квест, скажу я вам. Для человечьих ног они явно не предусмотрены. Для ног, может, и нет, а вот для лап — вполне. Надеюсь, это не пещера подземного дракона, уж больно эти песочные отвалы смахивают на наваленное в беспорядке золото.
Сижу на последней ступени, как король на именинах, взирая на горы злата, стараясь побороть алчность. Алчность сдаёт позиции: здравый смысл теснит, наступая по всем фронтам. Сколько же здесь всего? Моё родовое хранилище по сравнению с сокровищницей царства мёртвых — жалкий дырявый кошель нищего. Сотни тысяч, если не миллионы тонн. Монеты разных эпох, слитки от малых, с кулак взрослого человека, до огромных лепёх, три на три метра. Древние тотемы, статуи, кухонная утварь. Примитивные цепи, изящные украшения царей, королей и королев. Короны, тиары, диадемы, браслеты. В глазах рябило от всего этого великолепия, а то, что я приняла за растительность, оказалось россыпями драгоценных камней.