Первое испытание при поступлении — запах пыли и магии в экзаменационном зале. Тогда я ещё не знал, что моё попадание сюда станет не просто шагом в новую жизнь, а прыжком в пламя, которое будет обжигать каждый день. Даже тогда я не собирался проигрывать.
Обучение магии…
Тяжёлые дни, наполненные тренировками до изнеможения, кровь на руках от тренировочных клинков, бесконечные ночи за книгами. Как я постепенно учился чувствовать магию в каждом вдохе и выдохе, как подчинял воду, как смешивал её с силой крови, создавая то, чего не ожидал даже сам от себя.
Турнир дуэлей — запах арены, крики толпы, адреналин в крови. Мгновения, когда каждый шаг мог стать последним, а каждое движение — победным. Тогда я впервые ощутил, что способен не просто учиться и выживать, но и побеждать, даже когда противник сильнее и опытнее.
Иван Мозгов…
Друг. Напарник. Предатель.
Картины нашей дуэли до сих пор стояли перед глазами — магия крови, перемешанная с его телекинезом, раскаты ударов, вкус крови во рту. Его упрямый взгляд, когда я говорил: «Сдайся». Его отказ. Его смерть.
Всё это было недавно, но казалось, что прошли годы.
И тут ко мне подошёл мальчишка-почтальон — грязная шапка, худые руки, взгляд, в котором смешались страх и гордость от того, что он несёт письмо именно мне. Тогда всё было просто. Я был здесь, в академии, и все мои проблемы вращались вокруг дуэлей, тренировок и интриг ректора.
Теперь же всё изменилось.
Я стоял и думал о том, что буду делать дальше, когда заметил того же самого мальчишку, идущего по аллее. На этот раз он шагал быстрее, а в руках держал конверт с печатью. Я сразу узнал этот символ — печать моего рода. Алмазовы.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Господин, это вам… — мальчишка протянул конверт и тут же ретировался, будто боялся оставаться рядом.
Я поднёс письмо к лицу. Печать была нетронута, гладкая, с чётким рельефом герба. Я сорвал её одним движением и развернул лист.
Строчки перед глазами сначала расплылись, потом собрались в слова.
‘В Екатеринбурге при странных обстоятельствах погибает глава рода Алмазовых… твой отец. Твоё присутствие требуется немедленно. Родовые дела, имущество, вопросы наследования и сами похороны, ждем тебя послезавтра.
В груди что-то сжалось.
Отец… Хоть он и не был мне родным, но наша последняя встреча и его раскаивание как-то сблизили нас.
Я стоял и смотрел на письмо, а в голове всё перемешалось — интриги в академии, убийства, министерство, теперь ещё и это.
Почему именно сейчас? Почему при «странных обстоятельствах»? Связано ли это как-то с звонком, который успел сделать Кайзер перед смертью?