– Да будет так.
Это было не сказано людям. Не проклятие в лицо палачу. Не просьба к богам.
Это было обетованье степи.
Я звала предков – тех, кто шёл с мечом и не возвращался, кто сгорал, но не склонялся.
Я звала силу рода, что спит в костях, в крови, в самой моей коже.
Я звала звёзды, что глядели на меня не с жалостью, но с древним знанием.
Земля подо мной будто дрогнула. Не громко, не в ответ, но… приняла.
Словно сказала: слышу .
Словно знала: ты теперь не рабыня. Ты – орудие.
Холод крался под рёбра, полз вдоль позвоночника, как ледяной змей, но сердце моё не трепетало – оно пылало. Горело без пламени, но с таким жаром, что мне казалось – если бы кто коснулся, обжёгся бы. Это был не гнев. Не месть.
Это была сила. Рождающаяся в безысходности. В унижении. В боли.
Я лежала – да. В пыли, в крови, в разорванном платье, одна.
Но в эту секунду я знала: я уже не она. Я не княжна, не пленница, не вещь. Я отомщу!
Ночь разлилась над степью чёрным покрывалом, усыпанным звёздами, что сияли не как надежда, а как свечи на панихиде, выстроенные в молчаливый ряд над мёртвым покоем. Ветер скользил меж шкур и тел, тревожа дыхание сна, перебирая мои волосы, спутанные, солёные, тяжёлые, как если бы сам воздух хотел запомнить каждую прядь, прикоснуться, прощаясь со мною, как с живой. Он не убаюкивал – он знал, что нет сна, есть только переход – из боли в память, из крика в безмолвие.
Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, и чувствовала, как внутри меня не угасает, а копится: медленно, тягуче, как ядовитая слюда в сосуде, что треснет однажды. Кости ныли, тело гудело, связки резали, будто изнутри, но боль уже не властвовала – она стала частью меня, новой моей кожей, новым именем, новой плотью. И где-то за пределами того, что можно назвать слухом, родился голос.
Он не шёл по воздуху. Не катился с гор. Он был внутри – в пульсе, в дыхании, в крови, будто бы сама степь, затаившаяся, решила отозваться. Он был не мужской, не женский, но древний, как корень мира, как голос родовой памяти, что не нуждается в языке.
Ты станешь его проклятием.
Слова не испугали. Они – зазвучали, как истина. Как подтверждение того, что я уже знала, но не смела назвать. Я – не добыча, не жертва, не сломанная душа. Я – то, что вернётся. Не с мечом, не с ядом, а с глазами, в которых он утонет, когда меньше всего будет ждать. Я – не любовь и не ненависть. Я – его будущее возмездие, рождённое в этой ночи.
Я не ответила. Не шептала в ответ. Не клялась.
Я просто дышала.
Жгуче, тяжело, глубоко.
Как дышат перед ударом.