Эх-х, опять дилемма — то ли лезгинку броситься танцевать, то ли вприсядку пройтись…
Вместо танцев я выдохнул и подошёл к окну, настежь распахивая раму, чтобы промозглый воздух с Балтики охладил моё раскрасневшееся лицо.
Следующий конверт вскрыл, когда полностью отдышался.
Сергей Григорьевич был по-военному краток. Всего лишь сообщил, что заказанные им деньги к нему поступили и он готов к продолжению разговора.
Вот же конспиратор! Попади это письмо в чужие руки, и не понять будет, о чём идёт речь.
Понятно, что мы бы оба рискнули. Он — приобретением незаконного перла, а я — его изготовлением. Но тут большое спасибо государыне Марии Фёдоровне. Избавила она меня от деяний, способных привести к разногласию с Законом. Так что к изготовлению перла я уже завтра могу приступать вполне себе легально, не опасаясь дурных последствий.
Так-то у меня сложный период. Настало время сделать шаг в неизвестность, и осторожность должна была сослужить мне добрую службу. Я нырнул в мир редких материалов и необычных технологий, о которых прежде только слышал шепотом.
Создание столь могучего перла, который мы обсуждали со Строгановым — это не просто ручная работа, это настоящий искусство, требующее терпения, высочайшей концентрации и мастерства.
И я вовсе не через открытое окно почувствовал, как в воздухе повеяло вкусом свободы. На этот раз мне предстояло отказаться от многих условий и условностей, навязанных обществом, но я был к этому готов.
В ответном письме, которое я отправил нарочным в Строгановский дворец, по иронии судьбы находившемся в двух шагах от того ресторана, где мы недавно с приятелями отмечали получение мной княжеского титула, я предложил Сергею Григорьевичу встретиться в этом же ресторане для уточнения деталей, и желательно, не поздней среды.
Через несколько часов он ответил запиской, что отдельный кабинет в ресторане им заказан на среду, на восемь вечера.
За лицензией на производство перлов я поехал сразу же после обеда. Удивительное дело, но много времени хождение по Императорской канцелярии не отняло. Тут или графа Аракчеева заслуга, который всю свою жизнь с задержками и очередями боролся, или распоряжение обо мне поступило с такой резолюцией, против подписи под которой никто рисковать не захотел.
Как бы то ни было, а чуть больше, чем через час я вышел на Литейную и махнув извозчику, велел везти меня к ресторану на Мойке.
— Зачастили вы к нам, Ваше Сиятельство, — склонился в поклоне импозантный швейцар в ливрее.
Надо же, запомнил.
— Кухня понравилась, — щелчком пальца запустил я в воздух серебряный полтинник, тут же им легко пойманный без всякого применения магии.