Впереди появилась парочка мужиков. Со стороны они казались самыми обычными, ничем не выделяющимися от немногочисленных прохожих. Вот только я услышал поспешные шаги за своей спиной и сразу нырнул в ближайшую подворотню, собираясь отпетлять городскими дворами, которых в Томске даже на окраинах было достаточно. Вот только я не обратил внимание на проехавшую только что телегу с мукой. Мелкие частицы забились в лёгкие, заставив меня склониться в кашле, что сильно замедлило меня, едва ли не полностью остановив на одной точке.
— Эй, куда так спешишь, барчке⁈ — раздался сзади хриплый знакомый голос.
Я сорвался в бег и оглянулся, стараясь не сбить и без того не успевшее восстановиться дыхание. За мной бежало четверо крепких мужчин из той группы в кабаке. Лица блестели от пота, выступившего из-за смеси опьянения и физических усилий. В руках блестели не то дубины с металлической окантовкой, не то ножи. Солнце мешало рассмотреть вооружение своих преследователей точнее.
— Ваше сиятельство не соблаговолит остановиться⁈ — гаркнул рыжий детина, обгоняющий меня в широком дворе, перекрывая дорогу вперёд. Его рубаха распахнулась, обнажая шрам в виде креста на груди — метку, которую оставляли склонным к побегу каторжанам.
К своему удивлению, сориентировался в стрессовой ситуации я быстро. Стоящее подле распряжённой телеги ведро отправилось в полёт достойным футбольного бомбардира пинком. Снаряд полетел в голову рыжему, разбрызгивая крупные капли брызг, а я нырнул под саму телегу, прямо на ходу взводя курок револьвера. Колючие стебли набитой в телегу травы впились в шею, а я провернулся, выпрыгивая с обратной стороны телеги.
Погоня неожиданно стала слишком стремительной. Я перепрыгнул через невысокий плетень, сбивая сушившееся бельё. Вещи взметнулись белыми парусами, на мгновение скрывая мою фигуру от преследователей. Мне даже показалось, что от работяг не стоит ожидать такой прыти, но мои надежды пошли прахом.
Трое из четверых преследователей появились моментально. Тот самый рыжий каторжанин перекинул из ладони в ладонь широкий нож. Он ощерился гнилыми зубами и стал приближаться ко мне, тогда как два его сподвижника окружили меня с оставшихся сторон, перекрывая всяческие возможности к отступлению.
— Ну что, ваше сиятельство⁈ — оскалился здоровяк, вытирая грязной ладонью проступивший на лбу пот. — Потешил мои старые кости? Теперь будь умницей и прими свою жизнь, как мужчина.
Револьвер с шорохом покинул кобуру и сразу же два раза бахнул. Расстояние было плёвым, и можно было стрелять навскидку, а потому я и открыл огонь, два раза выжимая не самый лёгкий пуск «Нагана». Обе пули попали в левую ногу рыжего мужика, вставшего в ступоре от вида револьвера в моей ладони. Это и лишило его ноги. Если первая пуля лишь по касательной рванула его голень, лишь немного вырвав мяса и задев мышцы, то вторая принесла куда больший урон. Она врезалась прямо в колено, разворотив чашечку в мелкие осколки.