Прижав приклад к плечу, я перевёл оружие в автоматический огонь и мягко нажал на спусковой крючок. Короткая очередь протрещала, разорвав тишину производственного комплекса. Автомат толкнулся в плечо, деревянная подкладка ударила в сустав, а я оторвал взгляд от прицельных приспособлений, смотря за тем, как на грудной деревянной мишени появилось несколько неаккуратных отверстий. Точность попаданий на расстоянии пятидесяти метров была просто отличной. Кучность можно было назвать поражающей, и все попадания можно было уложить в круг примерно пятнадцати сантиметров.
Невольная улыбка появилась на моих губах. Всё же мне удалось удержать скорострельность своего автомата. В нём не было той безграничной скорости, с которой продукт Шпагина выплёвывал из своих недр пули, а потому темп стрельбы был примерно равен шести сотням выстрелов за минуту.
Широко улыбаясь, я отщёлкнул магазин и вместо опустевшей металлической коробки встал новый, заполненный магазин. Хотелось стрелять и стрелять, а потому вскоре опустело ещё два магазина. Гильзы сыпались на землю дождём, автомат не показывал вообще никаких неудобств. Механизм работал исправно, темп не сбивался, патроны не перекашивало, ствол не перегревался благодаря кожуху. Мишени уже просто не существовало. Практически сотня прилетевших в неё пуль превратила её в едва держащуюся труху.
— Твои винтовки там могут? — спросил я казака, потирая плечо от успевшей позабыться отдачи автоматического оружия.
— Дашь попробовать, княже? — заинтересованно спросил казак.
К тому моменту, когда оружие перешло в руки казака, за нашими спинами собрались практически все рабочие моей мастерской. Люди с интересом наблюдали за тем, как проходят испытания моего нового продукта. Фактически, это был мой первый шаг в становлении в этой временной линии не как самого обычного дворянина, а полноценного оружейного конструктора. В голове у меня было ещё достаточно разномастных чертежей, начиная от винтовок, заканчивая пулемётами и даже идеей того, как реализовать идею гранатомёта. Конечно, я досконально не помнил все чертежи, но их было возможно просто-напросто восстановить, где-то подправить и даже обойти стороной возможные критические ошибки, о которых становилось обычно понятно только во время фактической эксплуатации «в поле».
— Ладно, княже, — казак поднялся со своей позиции, несколько раз передёргивая затвор по моему наставлению. — Справное оружие у тебя вышло, — перед тем как протянуть мне оружие обратно, Семён посмотрел мне в глаза. — Только зарегистрировать его надобно будет, а то своруют чертежи и поминай как знали.