— Привет полуночникам! Ждете аудиенции?
Воронецкий рассмеялся, «возник» передо мной, пожал протянутую руку энергичнее некуда и приложился к левому плечу:
— Доброй ночи, Игнат! Доброй ночи, Оль! Ага, ждем. Вернее, ждали-ждали и, наконец, дождались. Так что сдавайтесь!
— А ты уверен, что правильно понимаешь смысл слова «аудиенция»? — притворно нахмурилась супруга, подставляя щечку Ростопчиной.
— В этом деле главное — уверенность в себе и своих силах! — нагло заявил Великий Князь, а злобная мелочь, повисшая на шее «любимой наставницы», его поддержала:
— И не в этом деле — тоже!
Следующие пару минут были убиты на шуточную грызню, а потом мимо нас прошел генерал Ляпишев, и Виктор, посмотрев на часы, посерьезнел:
— Тут, во дворце, нормально не пообщаешься. Можно было бы зайти к нам, но уже поздно, а вы наверняка забыли, когда нормально спали. В общем, давай-ка Аня отвезет вас домой, а мы заглянем к вам в гости завтра… то есть, уже сегодня вечером.
— Завтра днем мы улетим на Дивное. Решать накопившиеся проблемы … — вздохнул я, едва заметно выделив интонацией второе предложение.
Воронецкий понимающе кивнул, явно зная, о каких проблемах идет речь, и расстроенно вздохнул:
— Жаль: у нас весь сегодняшний день расписан поминутно: в десять ноль-ноль мы должны поприсутствовать при испытательном полете очередной экспериментальной модели дирижабля на полигоне в Голицино, в тринадцать тридцать — встретиться с руководством КБ Орлова и обсудить результаты испытаний, в пятнадцать ноль-ноль пообедать с Вениамином Анатольевичем, а в шестнадцать тридцать — принять или не принять облегченный дизельный движок. Кроме того, дорога туда и обратно займет у нас в общей сложности два с половиной часа. Ничуть не лучше обстоит дело и с планами на пятницу — в самом лучшем случае мы освободимся в районе двадцати трех ноль-ноль.
— Ко мне-то хоть прилетите? — со вздохом спросил я.
— Мог бы и не спрашивать! — обиженно воскликнул он, Таня поддакнула, а Максакова «недобро» нахмурилась.
— Что ж, значит, поболтаем в субботу. Кстати, о будних днях: я надеюсь, ты Лизу в школу еще не отпускал?
— Неа: в день возвращения в Большой Мир сообщил ее деду, что она мне нужна, и… соврал: на самом деле она помогает Татьяне. Причем очень и очень достойно.
Злобная мелочь, нахмурившаяся, было, на слове «соврал», гордо задрала носик. Я мысленно хохотнул, но отреагировал на похвалу «серьезнее некуда»:
— Она у нас умничка, каких поискать. А как тебе Аня?
Тут Воронецкий заулыбался:
— Прошла курсы переподготовки ненамного хуже Иры. Хотя нет, не так: твоя подруга сходу шокировала инструкторов эффективностью использования оружейных систем и систем РЭБ, поэтому все время обучения привыкала к новому типу боевой машины и шлифовала пилотаж, а Аня сходу «взяла» именно его, и замучилась «перешивать» рефлексы, заточенные под оружейные системы «Грома». Впрочем, даже так проявила себя с самой лучшей стороны. Из-за чего руководитель полетов как-то в сердцах выдал штатным пилотам Конвоя забавный монолог: «Парни, хватит строить из себя асов: в реальном бою ни один из вас не продержится и пяти минут даже против Ковалевой . А Беркутова-Туманная сожжет любого из вас от силы за две!». В общем, я в восторге. И выплатил Ане первую премию. За добросовестность, проявленную при переучивании на «Орлан»!