С Людмилой Евгеньевной связался после того, как борт поднялся в небо, условной фразой сообщил о том, что лечу в гости не просто так, выслушал ожидаемый ответ и попытался расслабиться. Однако стоило посмотреть в иллюминатор, как проснулась паранойя и сфокусировала внимание на крайне неприятной мысли. Нет, разумом я понимал, что Императрице нет никакого смысла портить с нами отношения из-за ерунды, но знал, что случайности, бывает, случаются. Особенно во дворце, в котором деньги или связи решают все. Вот и допускал, что аурный сканер в «стакане» лифтового холла может оказаться перенастроенным в новом ключе, что дежурный Конвойный захочет продать на сторону информацию о моем нынешнем ранге, и что этот слив создаст нам проблемы на пустом месте.
Дергался и злился практически весь перелет. А после того, как зацепил прозрением сразу три знакомых «силуэта» и сообразил, что Виктор с Татьяной обретаются рядом с начальником смены Конвоя не просто так, облегченно перевел дух и… допер, что туплю. Ибо Дайна в ипостаси Анонима наверняка контролирует и аурные сканеры. Поэтому мысленно обозвал себя параноиком, дождался посадки, спустился по двери-трапу и неспешно пошел к «стакану».
Наличию в нем «сладкой парочки», естественно, приятно удивился, ответил на хоровое приветствие, пожал протянутую руку и поинтересовался, где носит остальных красоток.
— У родителей… — вздохнул Великий Князь, а его благоверная дала более развернутый ответ:
— Вика тут, во дворце. Завтракает с батюшкой. А Лиза с вечера уехала в столичное поместье Максаковых. Праздновать день рождения двоюродной сестры. Вернется в воскресенье утром. А где твои красотки?
— Висят в Сети… — со вздохом соврал я. — Выбирают наряды для первых выходов в Зиму и скупают все, на что падает взгляд.
Татьяна рассмеялась и призналась, что тоже любит такое веселье, а ее муж провел меня через сканер, кивнул Конвойному, изображавшему статую, и ткнул в сенсор лифта.
Следующие несколько минут я поддерживал разговор ни о чем, дурел от количества благородных бездельников, слонявшихся по дворцу в девятом часу утра субботы и изображал особо продвинутую марионетку. В смысле, бездумно здоровался с теми встречными и поперечными, которых советовал поприветствовать БИУС, а остальных, в основном, игнорировал. Добравшись до приемной Императрицы, переключился в более благожелательный режим и одарил дежурную фрейлину теплой улыбкой. А после того, как оказался в кабинете, пожелал на удивление бодрой и деловитой государыне доброго утра, заметил в ее взгляде заметно усилившееся чувство вины, сел в «свое» кресло, дождался включения глушилки и пожал плечами: