Пока рассаживались вокруг журнального столика, Иришка изображала статую. Потом выяснила у всех троих, что мы будем пить, и исчезла. Вот я и взял быка за рога. И первым делом постарался развеять сомнения Столярова «чистосердечным признанием»:
— Илья Валентинович, я узнал о вашей проблеме совершенно случайно — из еженедельной сводки министерства внутренних дел, попавшейся на глаза. Причем изначально обратил внимание на фамилию вашего оппонента. А так как Скарятиных, мягко выражаясь, не уважаю, заинтересовался, прочитал, что «начинающий добытчик» из этого ни разу не славного рода был «ограблен» вами , и не поверил. Так как грабежи не в вашем характере. Вот и поручил Льву Абрамовичу докопаться до истины. А он — человек добросовестный. И служит мне не за страх, а за совесть. Поэтому добился вашего оправдания, посадил Марка Олеговича на два года и переслал мне досье, собранное на вас. Так как счел вас личностью, заслуживающей уважения, и знал, что мне такие нужны.
После этих слов я сделал небольшую паузу, сделал вид, что собираюсь с мыслями, кинул взгляд на Настю, анализировавшую эмоции гостя, дождался одного из жестов и перешел к конкретике:
— Скажу сразу: я — параноик. В хорошем смысле этого слова. Поэтому, ознакомившись с досье, собранным адвокатом, нашел возможность заглянуть еще в одно. С места вашей службы. Более того, выяснил, за что вас на самом деле отправили в запас, инициировал расследование деятельности полковника Кормухина и имею все основания утверждать, что он получит серьезный срок за хищение и последующую продажу частным военным компаниям своих родичей оружия, боеприпасов и спецсредств. Но это, на мой взгляд, мелочи. Куда важнее то, что после завершения расследования будет восстановлено ваше доброе имя. Соответственно, уже в конце февраля-в начале марта вы, при большом желании, сможете вернуться в родной полк. Само собой, если не примете мое предложение и не уйдете под мою руку…
Мой рассказ о расследовании заставил Столярова подобраться, хищно раздуть ноздри и предвкушающе оскалиться. Фраза о возможности вернуться в родной полк почему-то слегка напрягла. А последнее утверждение вынудило помрачнеть и рубануть правду-матку:
— Ваше Сиятельство, раз вы читали мои досье, значит, знаете, что мой арест… не лучшим образом сказался на здоровье моей матушки, так что мне сейчас не до службы… кому бы то ни было.
— С вашей матушкой все будет в порядке: ориентировочно в пятнадцать десять к вам домой приедет одна из моих целительниц, проведет диагностику и либо вылечит Марию Борисовну на месте, либо заберет в клинику моего родового поместья.