Я зевнул, понял, что снова заснуть не удастся, зажег Огненным Словом свечу и посмотрел на циферблат своих тиктакалок от знаменитых тувалкаинских мастеров. Мои первые часы-артефакт пропали после похищения Морозовыми, так что мой артефакторщик сделал мне новые перед отъездом. Хм… Если верить часам — а они у меня никогда не врут, скорее солнце забудет выйти на небо, чем ошибутся часы от Тувалкаина — уже должен наступить рассвет.
Я отодвинул занавеску на окошке, и в решетчатое стекло тут же с воем ударила снежная россыпь. Блин. Надеюсь, этот буран ненадолго? У нас, конечно, есть припасы, от голода и холода мы не околеем, но как бы нас не занесло снегом по самую крышу.
3
Непогода бушевала недолго. Уже буквально через час ветер стих, и я вышел из повозки, щурясь на ослепительно-голубое небо вверху и ослепительно-белый снег до самого горизонта — внизу. Обвел взглядом наш кочевой городок.
Только мои люди во время остановки разбивают несколько десятков шатров, не считая остановившихся повозок. А ведь сейчас мы странствуем по башкирской степи вместе с царской экспедицией на Иртяш-гору, в поисках золота. В смысле — экспедиция будет искать золото, а не мы. Вернее, мы тоже будем искать золото, но потом… В общем, вы поняли. Наверное.
Так вот: в этой самой экспедиции тысяча человек с мелочью, так что, когда мы все дружно останавливаемся на ночлег — в степи вырастает практически самый настоящий город. С шатрами в роли домов, с улицами, переулочками, и даже с церквями. Да, самыми настоящими, пусть и поставленными на сани. Что ж это за русский человек — и без церкви?
Мимо меня в ту самую церковь прошло живое подтверждение, что татарин или там башкир — тоже без церкви никуда.
Так, а где мой шатер?
До сего дня мы с руководителем экспедиции, думным дьяком Яковом Тимофеевичем, общались как вожаки двух стай волков: осторожно ходили вокруг друг друга, принюхивались (фигурально выражаясь, конечно), обращались исключительно формально — «боярин Викентий Георгиевич», «думный дьяк Яков Тимофеевич». Все дело в том, что на Руси, как я уже, кажется, упоминал, довольно жесткий речевой этикет, и всегда нужно четко определить, кто для тебя «Яшка», а для кого ты — «Викешка». Мы же с дьяком, вроде как, на одном уровне, но с другой стороны — это не точно. В общем, мы аккуратно пришли к решению, что вместе нам ехать еще долго, так что хватит гадать, кто тут самый шерстяной волчара и у кого лапищи мощнее, и нужно переходить на стадию равноправного товарищества. Для чего и запланировали утреннее чаепитие. В шатре, который стоит ровно посередине между нашими возками. Не шучу — вчера веревками вымеряли. Потому что равноправие — после чаепития. А до него попытка его пригласить ко мне или поставить шатер ближе к нему будет считаться как попытка прогнуть. Блин, и это в здешней Руси не страдают такой заразой, как местничество. Нам на уроке истории рассказывали, как представлю, что в таких условиях жить бы пришлось — завыл бы как тот самый волчара и сбежал куда-нибудь подальше, хоть на Алтай… А, ну да.