Сотни, тысячи пар ног в тяжелых сапогах ударили по окровавленной земле, и грохот от их шагов затмил собой все звуки поля. Они не бежали беспорядочной толпой. Они неслись черной, идеальной стеной. Их строй не дрогнул ни на миг. Они были похожи на стихийное бедствие, на лавину, сметающую все на своем пути.
Расстояние стремительно сокращалось. И вот я уже врезаюсь в первую группу ошеломленных врагов. Это были воины Востока, с дикими глазами и окровавленными тесаками. Один из них, с обширной раной на плече, что-то крича, бросился на меня.
Время снова замедлилось. Я видел каждую зазубрину на его клинке, видел, как из его пасти поднимается пена. Мой левый крюк встретил его удар жестким блоком. Я просто рубанул, вложив в удар всю силу спины, всю холодную ярость, что копилась во мне. А потом нанес удар вторым крюком.
Накопившееся бешенство выплеснулось наружу, и его рука, сжимающая тесак, попросту упала вниз, но мое лезвие не остановилось. Оно прошло дальше, рассекая грудь и выходя где-то в районе диафрагмы. Я не стал выдергивать клинок. Я сделал шаг вперед, используя инерцию, и труп, развалившись на две части, упал у моих ног. Безумный вопль голодных духов затопил мой разум, они пели мне, призывая устроить тут настоящую резню, и в кои веки я с ними был полностью согласен.
Слева мелькнуло движение. Другой, с алебардой, пытался зацепить меня. Я присел, пропуская смертоносный полумесяц над головой, и тут же, выпрямляясь, нанес короткий рубящий удар в бок. Мой правый шуаньгоу пробил его кожаную куртку с нашитыми металлическими пластинами, а следом и ребра. Шаг в сторону — и он рухнул с пустым, удивленным взглядом, когда я вырвал свой клинок.
И тут черная стена моих воинов накрыла поле. Это не было боем. Это был ураган, сметающий все на своем пути. Хирургический, точный, безжалостный ураган из стали и ярости.
Я видел, как мой брат справа от меня, в шлеме с маской они, парировал удар меча одним своим громадным дадао, а вторым, коротким движением, снес голову нападавшему. Голова отлетела, пока рот еще пытался что-то крикнуть.
Я видел, как двое других сошлись на одного из огненных плясунов Юга. Тот отплясывал свой смертельный танец, но против дисциплины и молчаливой слаженности Воронов он был беспомощен. Один принял удар на свой большой круглый щит, покрытый воловьей кожей, и клинок плясуна застрял в нем буквально на мгновение. Этого мгновения хватило второму, чтобы его гуаньдао описал дугу и снес плясуну ноги по колени. Тот рухнул с воплем, и первый воин добил его, вогнав острие своего клевца в горло.