Он сделал выпад, пытаясь пронзить мое горло. Я не стал отбивать. Вместо этого я шагнул вперед, подставив под удар предплечье. Сабля со скрежетом прошла по наручу, не пробив его, но сила удара заставила меня вздрогнуть. И в этот момент я нанес ответный удар.
Изо всех сил ударил его лбом в переносицу. Прием, отточенный множеством схваток, сработал и сейчас. Послышался отвратительный хруст. Он отшатнулся, ослепленный болью и кровью, хлюпающей из-под маски. Его защита на мгновение дрогнула.
Этого мгновения хватило мне с лихвой. Шуаньгоу стремительно взлетели мне на плечи и тут же резко описали короткую, сокрушительную дугу, которая начисто снесла ему голову. Маска тигра вместе с тем, что было под ней, отлетела в сторону и покатилась по окровавленной земле. Тело еще секунду постояло, затем рухнуло как подкошенное.
Я стоял, тяжело дыша, кровь противника стекала с моего клинка. Вокруг меня бой уже стихал. Мои черные воины добивали последних сопротивляющихся. Никто не просил пощады. Ее бы им и не дали.
Окинув взглядом поле боя, я усмехнулся. То, что несколько часов назад было ареной бесконечной войны, теперь было кладбищем. Усеяно телами, но на этот раз — окончательно. Наши потери были минимальны. Дисциплина и внезапность сделали свое дело.
Воздух был тяжел от запаха смерти и тишины. Мои воины замерли, ожидая нового приказа. Их пустые глазницы были обращены ко мне.
И тогда я ощутил это. Три пары глаз, смотрящие на меня с края поля. Стражи. Они не двинулись с места. Они не проявили ни гнева, ни разочарования. Они просто смотрели. Их армии были уничтожены. Их вечный спор завершен, но теперь наступила пора прийти за ними…
Посреди множества трупов постепенно превращающихся в белесый туман было тихо. Очень тихо и эта тишина после жестокой битвы казалась гуще и тяжелее, чем самый оглушительный грохот сражения. Воздух, пропитанный запахом расплавленного камня, пепла и остывающей крови, застыл словно в ожидании.
Трое стражей, что стояли на своих холмах, неподвижные, как идолы. Смотрели на меня и моих воронов. Их фигуры словно уменьшились и потеряли значительную часть мощи, я же наоборот ощущал прилив сил.
Да, само их присутствие продолжало давить на мир, искривляя его вокруг себя, словно массивные черные дыры, пожирающие саму силу свет.
Я ощущал их волю. Она была липкой, цепкой паутиной, плетущейся в моем сознании. Гнев Востока звал к слепому разрушению, к тому, чтобы я рухнул вперед и рубил, пока не рухну сам. Месть Запада шептала о холодной точности, о том, чтобы выбрать одного и отдать все силы на его уничтожение, забыв об остальных. Безумие Юга визжало на краю восприятия, предлагая раствориться в хаосе и самому стать частью этого безумного танца.