Меня звали Узурпатором Эфира.
Пафосно? Все выше сказанное — сильное преуменьшение. Это было, и это прошло. Всё проходит.
Теперь, перелетев бескрайнюю Пустоту и заняв тело умершего в утробе матери младенца, истратив последние искры эфира на оздоровление его тела, я — обычный смертный. Совершенно заурядный и полностью бессильный, простая особь с жизненным сроком в семьдесят-девяносто лет. Полное ничтожество по сравнению с тем, кем был раньше, но меня это не пугает и не печалит.
Я этого и желал. Моя воля и власть над эфиром остались прежними, просто этой энергии, способной трансформироваться в нужное чудо, действо и материю, на этой планете нет. Поэтому я теперь лишь простой человек, старающийся успеть за свой ничтожный срок сделать как можно больше из запланированного. Те, кто прожигают жизнь зря, — вызывают у меня лишь презрение.
Войдя в дом, я услышал, как на кухне кто-то активно хозяйничает. Ну кто же это может быть, кроме миниатюрной черноволосой женщины, которая в свои тридцать четыре выглядит едва ли на двадцать? Если бы только она еще и вела себя хотя бы на двадцать лет.
— Ока-сан… — стоя в дверном проёме, добавляю в голос немного стандартного упрёка.
Женщина, увлеченно собирающая коробочки бенто, придушенно взвизгивает, подпрыгивая на месте, а затем, слегка трясясь, поворачивается ко мне. Её глаза широко раскрыты в испуге, палочки она, конечно же, уже уронила на пол. Полуоткрытый рот быстро искажается в жалкой улыбке.
— Кира-чан… — лепечет она, — А я вам бенто… готовлю…
— Сегодня первое апреля, ока-сан. Нам не понадобится бенто.
— Ой… — мать семьи Кирью в замешательстве. Картина, что мы видим ежедневно.
Первое апреля начинается учебный год в Японии. Сегодня у меня, Эны и Такао неполный учебный день, бенто не пригодятся.
— Ну как же так… — расстраивается Ацуко Кирью. Её нижняя губа слегка дрожит.
— Значит, это будет завтрак, — обрекаю я почти готовые коробочки на съедение, ставя одну из них перед собой, — Итадакимас!
Пожав плечиками, мама хватает другую коробку и садится напротив меня. В воздухе мелькают палочки, а она детски улыбается мне с набитым ртом.
Мученически вздыхаю.
С одной стороны, мне невероятно повезло. Мои родители, Харуо и Ацуко Кирью, являются парочкой самых инфантильных японцев на всем архипелаге. А может, и за всю историю нации. Они чудовищно легкомысленны, невероятно доверчивы, совершенно неорганизованны и катастрофически влюблены друг в друга. Каким образом они зарабатывают хоть какие-то деньги или, хотя бы, переходят дорогу на нужный свет? Это загадка даже для меня. Как мы выжили и дожили до моего поступления в старшую школу Аракава…?