Адреналин хлестал по нервам тысячей плетей, порождая дрожь и тряску во всем теле. За остальных не скажу, но во мне именно страха не было. Все посторонние мысли вытеснил злой азарт, который не так уж и часто меня посещал. Но я ему, пожалуй, был благодарен. Лучше уж так, чем ошалело вертеть головой и зажимать уши, как это делали некоторые молодые солдаты из нашего полка.
До момента сближения с молдегарами, я успел выпустить еще четыре партии заклятий. Итого двадцать небольших взрывов бахнули в их порядках. Хо-хо! Да я по меркам этого мира всё равно что пулемет! Другие озарённые берегут себя. Они выдают не более одного-двух плетений в минуту, дабы не надорваться и не словить диссонати́ю. Ведь она грозит полной потерей боеспособности. А меня по какой-то причине это ограничение не касалось.
И вот мы врываемся в прореженные магией ряды противника. Моя пика находит первую цель. Наконечник пронзает металлический нагрудник навылет как консервную банку. Древко дергается в ладони и изгибается, но я выпускаю его раньше, чем оно успевает переломиться. Пока Моя правая рука свободна, бросаю перед собой модифицированные Объятия ифрита, накачанные энергией до такой степени, что они слепят меня самого. Пока бледно-синий клубок пламени летит, выхватываю палаш и бью по шее ближайшего молдегара. Тяжелое лезвие проходит сквозь кольчужный воротник и перерубает позвоночник. А потом… «Бу-ум!»
Несчастная Мурашка, обезумев от близкого взрыва, чуть не уносит меня прямо на ощерившуюся копьями шеренгу. На сей раз Полун со своим скакуном мне не помощники. Потому что сами перепуганы до чертиков. Ценой огромных усилий усмиряю кобылу и все-таки сохраняю прежней курс… Дерьмо! Дротик!
В последний момент успеваю вскинуть щит, и летящий в меня метательный снаряд с глухим стуком втыкается чуть повыше умбона. Да так мощно, что зазубренное острие проклюнулось с другой стороны!
— НЕ ЖАЛЕЙ! РУБИ-И-И! — реву я во всю глотку, подбадривая своих бойцов.
Не замедляя темпа и не переставая подгонять кобылу, я срезаю угол прямо через пехотинцев, пока они не успели сомкнуть строй. По пути я размахиваю палашом, куда дотянусь. Дважды мне посчастливилось отбить нацеленные в меня копья и уклониться от нового дротика. Трижды меня прикрывали мои люди с боков. Алавийские солдаты, опознав во мне старшего, пытаются зажать нас с Мурашкой. Но лошадь встает на дыбы и мощно бьет копытами по щитам. Умница! Умница, моя девочка! Так их!
Швыряю еще одни Объятия. Сильно рискую, потому что они полыхнут совсем рядом. Но выбора нет. В порядках молдегаров мы вязнем почище чем в патоке. По левую руку уже дважды сменились бойцы. Предыдущие пали, защищая меня. Их проткнули копьями на моих глазах. Если ничего не предприму, нас здесь всех и положат…