Новый порыв ветра сбил траекторию почти всех пущенных снарядов. Некоторые воткнулись в землю, перед мордами скачущих лошадей, а часть и вовсе свалилась вниз, беспорядочно кувыркаясь. А потом произошла сшибка…
Невообразимый грохот и крики долетели до нас пугающим эхом. Сарьенский полк вошел в пехоту как нож в масло. Кавалерия стоптала первые ряды молдегаров и насадила их на пики, словно жуков на иглы. Но напор быстро иссяк, и авангард увяз где-то в шестой-седьмой шеренге. Завязалась ожесточенная рубка, в которой сквозь звон стали, грохот магических разрывов и выкрики офицеров прорывались нечеловеческий вой раненных и умирающих в огне бойцов. Пробиться предстояло еще через десяток шеренг молдегаров. Но сигнал для моей колонны почему-то всё никак не звучал. В чем же дело? Ильгельд решил, что пока обойдется без нас? Или вовсе забыл о существовании тактического резерва? О, Ваэрис, а может это я прозевал его⁈ Да нет, не верю! Солдаты бы мне сказали…
Не успел я толком накрутить себя, как из глубины построения нашего полка опять застонал горн. Один раз. Второй… Третий! Вот оно!
Не придумав ничего лучше, я привстал в стременах и завопил во всю глотку: «Ур-р-ра-а-а!» и пришпорил Мурашку. И мой небольшой отряд последовал за мной навстречу огню и крови.
В руках у меня были пика и щит. На боку висел палаш. И вот при всем этом обмундировании мне предстояло еще исхитриться бросать прицельно чары. Непросто, но да где наша не пропадала? Будто бы я впервые в жизни впутываюсь в опасную авантюру, надеясь на одну только удачу.
Пока мы неслись по перерытому сотнями копыт полю, я сформировал на кончике каждого пальца по проекции Объятий ифрита, но энергией пока не напитывал. К великому счастью, наша малочисленная колонна не привлекла ничьего внимания. По крайней мере, никакие колдовские чары в нас не полетели. И вот уже через половину минуты я вышел на дистанцию магического выстрела.
Когда до строя молдегаров осталось метров шестьдесят, я внутренним усилием призвал все пять заготовок под заклинания. В моей руке со щитом сразу же вспыхнули шарообразные сгустки пламени, лаская обманчиво мягким теплом мою кожу. А потом я одно за другим пустил их в алавийскую пехоту.
Удивительное дело, но мои модифицированные Объятия вели себя не так, как классические. Они не просто расплескивались, а взрывались и разлетались синими брызгами метра на полтора, прожигая плоть и раскаляя металл. Бросать напитанные энергией конструкты из седла оказалось гораздо сложнее, но я всё-таки справился! Три угодили ровно туда, куда я метил, а два ушли чуть дальше и разорвались в самой гуще строя противника. От близкого грома Мурашка сбилась с ритма и чуть не унесла меня куда-то в сторону. Но жеребец Полуна, скакавший справа, не пустил её. У лошади не осталось выбора, кроме как мчать строго прямо.