Кстати, куда он так решительно направился, выяснилось тоже очень скоро: всего лишь за стулом — таким, знаете, вращающимся, на колёсиках. Без подлокотников, но зато со спинкой. И выставил его типок явно в соответствии с какой-то системой — не близко и не далеко от меня, и под таким углом, чтобы меня ему было видно с любого ракурса, а я к нему должен был поворачиваться… да кого же он мне напоминает⁈
— Позвольте представиться, — уселся-таки тип, закинув ногу на ногу и пристроив сцепленные в замок ладони на коленке. — Шахназар Лукуллович Купфер, поручик Опричной службы Его Величества Государя Российского! Собственно, ваш куратор.
Сыбаль!.. То есть — да ладно!!! Ш. Л. Купфер — офигеть не встать! А-а-а, понятно, почему я не сразу сообразил — всему виной очки с небольшими круглыми стёклами. А он их ещё и поправил крайне характерным жестом — только характерным совсем для другого персонажа. Как же его звали, того ботаника из «Неуловимых мстителей»? Ну вот, опять этот странный провал в памяти…
— Прошу любить и жаловать! — хмыкнул я, не скрывая сарказма.
Ну а чего? Уж лучше так, чем демонстрировать перед официальным лицом какого-то там «Его Величества Государя Российского» растерянность и душевный раздрай.
— Не надо меня любить! — на полном серьёзе заявил мой гость. — Да и жаловать ни к чему. Давайте просто пообщаемся. Конструктивно.
Доставучий случай! Ц-ц-ц!.. Ну нет, не может такого быть! Ладно, нужно просто учитывать, что этот Шах… Шейх… Шелд… как там его? — сарказма не различает. И этого будет достаточно.
— Да я, собственно, и не против! — пожал я плечами. — Отчего ж не поговорить? Тем более конструктивно! Вас что-то заинтересовало, Шах… э-э-э… Шелдон…
— Зовите меня Назаром Лукичом, Климентий Потапович, — велел поручик Купфер, абсолютно не изменившись в лице. — Так тоже можно. Хотя мой почтенный батюшка, услышь такое, наверняка бы остался недоволен. Но у него было очень своеобразное чувство прекрасного.
— А вы тогда меня Климом, — выдвинул я встречное предложение.
В принципе, он меня заметно старше. Мне-то всего двадцать три годка (земных, разумеется), а Назар Лукич наверняка уже тридцатник разменял. Ну да, лет десять где-то между нами разница, так что вполне нормально.
— Это неприемлемо, — помотал головой мой гость. — Переход с официального именования по батюшке на личное имя может быть неверно расценен как фамильярность. Каковая при первом контакте категорически не приветствуется. Во всех инструкциях это особо отмечено.
— Первый контакт? — вычленил я из этого потока архаичного канцелярита ключевую фразу. — А что вы, извините, имеете в виду? Я что, по-вашему, инопланетянин?