— Они пришли проводить тебя на пенсию, вот подарок, кстати, — я впихнул ему в руки кирку, — последнее дело, так сказать, перед тем как ты окончательно утонешь в необъятных грудях своей новой пассии. И да, она уверена, что мы договорились о твоей передаче в ее нежные ручки, но окончательно об этом узнаем только, когда встретимся с ней вечером.
Говоря это, я уже разбивал череп первого добравшегося до меня скелета, бросив перед этим огненное зелье в самую толпу врагов. То полыхнуло знатно, подпалив минимум десяток костяков, но коридор был достаточно широк, и скелеты обходя пламя нападали на нас с двух сторон. Мы, привычно встав спина к спине отбивались от наседающих мобов. Получалось это достаточно легко — уровень здешних скелетов не превышал шестидесятый, да к тому же они практически все не были вооружены. Только один из них, держащий в правой руке свою же оторванную левую руку, ожесточенно лупцевал ей по физиономии гоблина. Тому это очень скоро надоело, он одним ударом снес наглецу голову и пинком отправил оставшийся костяк в пламя. Костяку это не понравилось, и он решил вернуться назад, но тут уж Зигзаг налетел на него словно коршун, ударом лап снова отбросив его назад. Больше тот попыток вернуться из объятий пламени не совершил, оставшись догорать там грудой развалившихся костей.
У меня тоже все было неплохо. Ширина коридора позволила мне действовать глефой, а она крошила мертвяков как горячий нож масло. Лезвие рассекало кости с поразительной легкостью, а шип на противовесе пробивал черепа словно гнилые тыквы. Тем более нападали они по одному, обходя пламя с двух сторон. Попытки навалиться толпой я пресекал, используя один из спец приемов. Правда круговые удары пришлось отложить на более удобное время, ибо от них гоблин улетел не хуже скелетов. Потом, получая увесистые оплеухи, пришлось выковыривать его из кучи повалившихся скелетов. Вылез он оттуда весь ободранный, будто с десятком котов подрался, и такой недовольный словно это я виноват, что он такой легкий.
— Ладно, не ворчи, зеленкой тебя помажем, будешь как новенький, тем более твоей даме вроде как шрамы нравятся. Ты вообще, как сам-то? Хочешь там остаться?
— Я, благодаря тебе, уже два года живу в аду, по двенадцать часов в день колочу руду, то огребая от надсмотрщиков, то убегая от тамошних хищников, и вызволяют меня оттуда лишь для того, чтобы скормить местным. Сам-то как думаешь, хочу я остаться там, где наибольшая опасность, это быть задавленным девичьими сиськами?
— Мне казалось, тебе нравились наши приключения.