— Прости за то, — шептал я, чувствуя конец, — что увидела меня… таким…
И в этот момент лавина, до того сдерживаемая, прорвалась, выпуская наружу почти всю жизнь сдерживаемую силу… силу доверия… силу любви… То, что я, как всякий прилежный принц, всегда отодвигал на второй план, не позволяя отдаться чувствам, подавляя их, отрицая их, считая той досадной помехой, что лишь мешает исполнять свой долг перед народом Тискулатуса. И я делал это так долго, что любая открытость, любое движение чувства стали для меня горьким ядом, обжигая душу и заставляя исходить кровавыми слезами. И теперь эта сила, вырвав из заточения ту боль, что Киртулик назвал Лазурью, сплетаясь в единый, смертельный поток, обрушилась на меня, заставляя задыхаться и испытывать страдания, о существовании которых я даже не догадывался. Здесь остатки силы воли мне отказали, и я, изогнувшись дугой, пронзительно закричал.
— НЕСИТЕ ЕГО В ЗАЛ КАМНЕЙ!!! — взревел Мизраел, — НЕМЕДЛЕННО!!!
ГЛАВА 3, в которой меня спасает от небытия уже знакомый мне дракон, после чего я сближаюсь как с Меридией, так и со всем Лазурным кланом.
И здесь я отключился. Внезапно стало все равно, что будет дальше. Я не знаю, какие силы игрались сейчас со мной, и почему они так контрастно отразили всё то, что раньше было привычным и смешивалось, оставляя в качестве отката лишь непонятную грусть. Ясно мне было одно — с такими психическими увечьями я больше не жилец. Как же обидно! Всё закончилось, толком не успев даже начаться. Я ощутил, что куда-то падаю… страшно поначалу, всё-таки высота… А потом понимаю, что там забвение и пустота, что там нет ничего… и что я просто перестану существовать, если упаду туда окончательно. Что ж, так даже лучше. Если мою душу будет и дальше терзать эта боль… боль от того, что я каждый миг времени буду чувствовать, от чего отказался, каждую секунду своей жизни осознавать, что больше никому не смогу открыться… каждую частичку своей маленькой вечности я буду один, никому не верящий, никому не нужный, никчёмный… Нет, это слишком больно, слишком невыносимо! лучше уж забытье…
И тут меня бережно подхватила чья-то большая лапа, удерживая от падения в пустоту. Я рискнул посмотреть — и с удивлением узнал в нём того самого лилового дракона с тёмно-жёлтым брюхом, которым столько раз любовался.
— Гиордом Таинственный, — поражённо прошептал я, смотря прямо в лукавую морду того, кто в последний момент спас меня.
— Он самый, Дитрих, он самый, — ласково отозвался дракон, осторожно сжимая меня в лапах и возносясь вверх, — ты что же, туда хотел? Там, знаешь ли, мало приятного.