Крид проявлял особую осторожность в разговорах с мамелюками. Никогда не критиковал ислам напрямую, не пытался проповедовать христианство открыто. Вместо этого он рассказывал истории — притчи, легенды и просто байки, в которых тонко проводил параллели между разными верованиями, подчёркивал общие моральные ценности, заставлял задуматься о противоречиях в любой догматической системе.
— Знаете, Баркук, — сказал он однажды, когда они сидели в саду его дома, — в моих путешествиях я заметил удивительную вещь: самые благородные люди есть в любой вере. И самые жестокие — тоже. Словно не религия определяет человека, а то, как он понимает и применяет её учение.
— Мудрое наблюдение, хаким, — кивнул мамелюк. — Я видел мусульман, позорящих имя Пророка своими действиями, и христиан, живущих более праведно, чем многие правоверные.
— Именно так, — Крид улыбнулся. — Возможно, истинная вера живёт в сердце человека, а не в словах, которые он произносит, или обрядах, которые он исполняет.
Такие разговоры постепенно подготавливали почву. Крид никогда не торопил события, позволяя сомнениям и вопросам появляться естественным образом.
Параллельно с индивидуальной работой Крид развивал и другое направление деятельности. В подвале своего дома, надёжно скрытом от посторонних глаз, он организовал нечто вроде тайной школы. Сюда приходили местные христиане — копты, греки, армяне, немногочисленные католики — жаждущие знаний, недоступных в официальных учебных заведениях. Крид обучал их не только основам медицины, но и философии, истории, языкам.
Особенное внимание он уделял молодым коптам, принадлежавшим к древнейшей христианской традиции Египта. Именно их он видел будущими помощниками в своей миссии — людьми, которые могли общаться с местным населением без языкового или культурного барьера.
— Вы должны помнить, — говорил он своим ученикам, — что все христиане, несмотря на различия в обрядах, — братья во Христе. Католики, православные, копты — все мы ветви одного древа. И наша задача — не спорить о теологических тонкостях, а нести свет веры тем, кто живёт во тьме.
Это было смелое заявление в эпоху глубоких разделений между христианскими церквями. После Великого раскола 1054 года и последующих конфликтов многие христиане считали представителей других конфессий еретиками, почти столь же далёкими от истинной веры, как и мусульмане. Но Крид, с высоты своего многовекового опыта, видел картину иначе. Для него все эти разделения были временными, несущественными перед лицом вечности.
— Но разве католики не считают нас, коптов, монофизитскими еретиками? — спросил однажды молодой ученик, сын местного священника.