«История, — писал Айра Кроу, — должна оправдывать действия государств по общим результатам, без особого внимания на этический характер используемых средств». Насколько можно отойти от общинных суждений и сказать, что существуют абсолютные стандарты морали, по которым можно судить о человеческом поведении в коллективных действиях, так же как и в личных? Честный ответ на этот вопрос должен принять во внимание то, что является, вероятно, основополагающим фактором, обусловливающим наши взгляды на международную мораль. Речь идет о разнице между стандартами развивающейся страны и развитой страны.
Современный немецкий историк Дюдвиг Дехийо сказал, что «молодому и более честолюбивому государству свойственно иногда инстинктивно, иногда намеренно пытаться отвоевать территорию у beati possidentes» (тем самым он поднял важный вопрос, почему экспансия всегда связывается с территорией). Но развитые государства-собственники, естественно, склонны считать любую попытку нарушить существующий порядок бесчестной; то, что есть, они считают правильным. Немногие люди могут достичь непредубежденности Уинстона Черчилля, который в 1914 году писал: «Мы получили все, что хотели, в части территории, и наше стремление без помех и в безопасности наслаждаться обширными прекрасными владениями, в основном приобретенными насильственным путем и, по большей части, сохраняемыми силой, часто кажется другим менее обоснованным, чем нам».
Преимущество получения морального негодования на одной стороне хорошо объясняет эмоциональный подтекст, который стал ассоциироваться со словом «агрессор». Характер современной войны сделал более естественным, чем раньше, для тех, кто подвергся нападению, считать сторону-зачинщицу «злой». Для Фафнира Зигфрид был определенно виновен в возмутительном акте неспровоцированной агрессии.
Для многих важнейший шаг к установлению международного порядка — обеспечить принятие власти закона. Обоснование обвинения Вильгельма в «преступлении против международной морали» заключалось в том, что вторжение в Бельгию стало нарушением международного договора, который Германия обещала (более чем пятьюдесятью годами ранее) соблюдать. Ведь отношения между государствами становятся невозможными, если обещаниям правительств нельзя доверять. Установление власти закона само по себе недостаточно, поскольку нам известно по опыту, что внутри государств закон не сможет устоять, если он не сможет адаптироваться к изменяющимся условиям и руководствоваться чувством справедливости. Договора поддерживают статус-кво и могут меняться только с согласия всех заинтересованных сторон, чего едва ли можно ожидать от тех, кто понесет потери из-за перемен. Развивающиеся нации должны требовать, чтобы суверенное государство не считалось ограниченным властью закона, а война не рассматривалась как преступление, если в то же время не будет найдено мирное решение проблемы перемен. Соблюдающее закон общество не должно быть закоснелым. Необходимо пространство для роста.