Строгая женщина ошарашенно хлопает глазами.
— Я не… Мы при исполнении!
— При каком ещё исполнении? — Патимат всплёскивает руками. — Человек должен сначала поесть! Нельзя работать на голодный желудок, это все знают! А ну-ка, заходите! У меня хачапури свежие! С сыром! И чай горячий!
Она пытается втащить их в дом, но женщина-пристав отшатывается.
— Нам нельзя! Мы на службе!
— На какой такой службе запрещено есть? Это что, тюрьма у вас? — не унимается Патимат. — Ничего не знаю! Вы пришли в мой дом, значит, вы мои гости. А гостя на Кавказе сначала кормят, а потом спрашивают, зачем пришёл! Мурад, подвинься, дай людям пройти!
Мурад с каменным лицом делает шаг в сторону. Патимат практически силой затаскивает ошарашенных приставов в прихожую.
— Вот, садитесь сюда, — она указывает на банкетку. — А лучше на кухню! Там удобнее! Я вам сейчас сыр нарежу, домашний, сама делала! И варенье инжирное! Пальчики оближете!
Приставы переглядываются. В их взглядах полное недоумение. Они готовились к скандалу, к сопротивлению, к слезам, но точно не готовились к кавказскому гостеприимству в его самой агрессивной форме.
Мужчина-пристав, кажется, готов сдаться. При виде хачапури его скучающее лицо оживляется, но женщина держится.
— Мы не будем есть ваши хачапури! Мы требуем выдать нам детей!
— Каких детей? — Патимат делает удивлённое лицо. — Нет у нас никаких детей. Одни взрослые. Уставшие, голодные взрослые. Вот вы, например. Выглядите измученной. Точно нужно поесть.
Прячась за широкой спиной Мурада, я едва сдерживаю приступ истерического смеха. Гениальность плана очевидна: пока наши незваные гости будут отчаянно пытаться спастись от бронебойного гостеприимства Патимат и её горячих хачапури, Анна Сергеевна гарантированно успеет до нас добраться.
Мурад ловит мой взгляд и незаметно подмигивает. В его карих глазах уже вовсю пляшет озорной огонёк азарта, не оставляя никаких сомнений: теперь мы действуем как единая команда и готовы до последнего бороться за нашу сплочённую семью.
Ну что ж, Осипов. Ты объявил войну не просто бизнесмену. Ты объявил войну кавказской семье. А это, как говорится, совсем другая история.
30
МАРЬЯМ
Наступление Патимат на отдельно взятый отряд судебных приставов входит в решающую фазу. Женщина-пристав, которую, зовут Тамара Григорьевна «Я-вас-всех-посажу», отбивается от тарелки с дымящимся хачапури, как крестоносец от вражеского штандарта.
— Мы не будем есть ваши хачапури! — почти визжит Тамара Григорьевна, отступая и упираясь спиной в стену. — Это… это воспрепятствование служебной деятельности!