Кроме того со смертью Элеандоры внезапно треснули все печати Уин-Даше. Рыцари обрели возможность чувствовать. Весь строй и уклад жизни фурий был разрушен, и теперь рождался новый.
Сегодня Дайрен и Арилейна праздновали собственную помолвку. Союз рыцаря и феи, о котором никто не мог и помыслить в течении долгих сотен лет. А теперь это казалось настолько естественно, словно иначе и быть не может.
И они уже не вспоминали, с чего все началось. Как встретились два сломанных существа. Рыцарь мрака, чьи чувства по воле рока не умерли до конца под печатью в форме скорпиона, и последняя фея, которая каким-то сумасшедшим образом смогла полюбить своего врага. Они не думали о том, что было бы, если бы хоть кто-то из них оказался нормальным. Если бы рыцарь делал то, что должен, а фея презирала так, как и должна.
Потому что знали — погибли бы оба. Дайрен сошел бы с ума. Так рано или поздно сгорали все рыцари мрака, превращаясь в пустую оболочку без души. А фея стала бы камнем. Ещё одной жертвой в коллекции царицы-фурии на кладбище из лунного камня.
Но они не боялись поступать неправильно. И смерть отступила, позорно опустив голову.
Дайрен и Арилейна пили молодое вино из диких ягод, приготовленное по рецепту сидящих здесь фей. За одним столом с десятками фурий. Они чокались бокалами со своим бывшими врагами и не вспоминали об этом. Или старались не вспоминать. А в самом конце зала вместо растяжки с черным скорпионом на алой розе теперь висело полотно, изображающее всех трёх богов. Флору и Фауну, держащихся за руки, и Уин-Даше за их спинами.
Все присутствующие громко радовались, желая молодым скорее пожениться и не затягивать с детишками. Фурии наливали себе новую порцию «этого дичайше-вкусного напитка» и смущенно приставали к феям.
Только Нериэнта скромно улыбалась и не пила. Она сидела рядом с одним из рыцарей мрака, который ей давно нравился. С которым у нее давно была связь. И теперь, когда он смог чувствовать, их интерес неожиданно оказался взаимным и весьма глубоким.
Это было очень кстати, потому что совсем скоро Нериэнта собиралась стать фурией, родившей мальчика впервые за почти пять сотен лет. Неожиданный подарок Фауны. Он уже шевелился в ее круглом симпатичном животе, на котором лежала широкая рука его отца. Теперь просто рыцаря без слово «мрак».
В Троецарствии больше не было слова «мрак». Только люди, феи и фурии. И теперь Дайрен точно знал, что если кто-то захочет вернуть старые порядки, он не позволит ему даже озвучить свою мысль вслух.
— Милый, о чем ты думаешь, когда смотришь на меня так пристально? — вдруг игриво спросила Арилейна, вырывая его из плена размышлений.