— Вы правы, Карт, — тем временем мурлыкнула усевшаяся на вторую табуретку львица. — Я уже утолила первый голод на охоте. Но вот уже, сколько времени не ела жареного мяса, да ещё с солью и перцем, что не удержалась. Вы простите меня за это, Карт?
Ох, уж это женское коварство. Чтобы ответить, мне надо было обернуться, бурчать что-то себе под нос было бы невежливо. Я и обернулся. И снова замер с открытым ртом, да что же такое-то, просто гормональный ураган какой-то. Мне захотелось прямо сейчас пойти под душ и врубить холодную воду. А ещё лучше прямо вот так выскочить на улицу под ливень, чтобы охолонуть.
Клык сидела на табурете, словно на царском троне, грациозно закинув ногу на ногу, выпрямив спину и расправив плечи… А вы знаете, что происходит, когда девушка сидит, выпрямив спину и расправив плечи? Да-да, её грудь поднимается, а если при этом соски ещё смотрят вперёд-вверх, то зрелище, вообще, не оторвать взгляд. Клык ещё ладони на колено сложила одну поверх другой. И выглядело это… Это сочетание развращённости и невинности словно бейсбольной битой ударило по моим мозгам, начисто их отключая.
— Пщ-щ-щ!..
Непонятный звук вернул меня в реальность. Я увидел, что замер посередине кухни, отойдя от печки на два шага и не дойдя до всё ещё сидящей на табуретке и жмурящейся от происходящего львицы, трёх шагов.
— Пщ-щ-щ…
Снова раздалось непонятное шипение. Блуд? Короткий взгляд в угол кухни, где стояло блюдце с сырым яйцом, — объевшийся двойной порцией лакомства дракончик свернулся клубком и мирно посапывал.
— Пщ-щ-щ…
— Бл@ть! Мясо!
Метнувшись к печке, принялся переворачивать вновь начавшие подгорать куски. Ай, пойдёт! Горячие — сырым не бывает! Схватившись за ручку сковороды, я подошёл к столу и начал выкладывать мясо на тарелку. Сколько ей? Половину хватит? Бросив взгляд на львицу, увидел, что она не отрывает взгляда от тарелки с парящим мясом и даже не замечает, как-то и дело сглатывает накопившуюся слюну. Пожалуй, половины не хватит. А ладно пускай всё ест, — себе сейчас ещё нажарю. Пододвинул полную тарелку к фурри.
— Ложку или вилку возьми тут, — указал на стакан со столовыми приборами, стоящий на столе. — Ножа, извини, нормального нет, только тесаки. Да и не нужен он, — не на графском приёме.
Львица потянулась и взяла вилку.
— А как же вы, мой господин? Вы отдали мне свою порцию. Давайте, разделим пополам.
— Ешь. Я себе сейчас ещё пожарю. Да, хлеб нужен? — поинтересовался я, — кто его знает, может быть, она за фигурой следит.
Эта немудрёная шутка, да вид львицы, не сводящей глаз с тарелки и мелко кивающей в ответ, не в силах ответить словами, как-то разом сняло с меня напряжение, рвущее штаны снизу и клинящее мозги наверху. Как можно испытывать сексуальное влечение к безумно голодному, еле-еле сдерживающемуся разумному, пусть и почти обнажённому, и очень привлекательному, даже несмотря на жуткий шрам, пересекающий всю морду… Или всё же лицо? Как у полудемонов-фурри будет правильно?