И всё же Макс не хотел бы жить там. Земля для него была юдолью скорби, и он с детства стремился покинуть её. Не перебраться в город пошикарней, а оставить планету навсегда. Перевернуть эту страницу своей жизни.
Другое дело — Венера. Вторая колонизированная человечеством планета, на которой изначально размещались заводы высоких технологий. Их продукция и сыграла решающую роль в том, что Венера стала колыбелью робототехники. Макс не раз слышал, что там есть машины, чьи искусственные мозги не уступают человеческим. Да что не уступают — превосходят во множество раз! Даже мощные компьютеры боевых крейсеров по сравнению с ними можно считать всего лишь кучей микросхем, а ведь они вели многоцелевые бои и в общении создавали иллюзию полноценных личностей. Правда, слишком дисциплинированных и покладистых.
А ещё на Венере имелись многоярусные сады, возвышавшиеся над самыми высокими небоскрёбами, водопады и озёра с золотыми и красными рыбками, знаменитые казино, каждое из которых походило на маленький город. Там не было трущоб и бедных районов — во всяком случае, в рекламных роликах и выпусках новостей о них никогда не упоминалось. Венера являлась землёй обетованной, Эдемом, в котором человек мог забыть обо всём, что было, и не думать о будущем. Хотя Макс понимал, что ему нужно от жизни совсем другое — действие и риск — увидеть своими глазами воплощённую мечту homo sapiens он бы не отказался. Надо ведь держать в голове образ места, где однажды можно осесть, обрести заслуженный покой. Отдохнуть.
Покончив с завтраком, Макс перебрался в кресло и включил телевизор. Показывали какое-то шоу. На другом канале шла передача о городах-заповедниках — зонах, в силу различных причин изолированных от остального мира. Некоторые занимали целые хабитаты и даже сателлиты. Макс переключил канал и попал на прямую трансляцию концерта из Мраморного зала Дворца Содружества, правительственной резиденции Федерации.
Дирижёр, плотный человек в чёрном фраке, неистово размахивал палочкой, заставляя добрую сотню человек извлекать из инструментов волшебные звуки. Макс знал его имя: это был знаменитый во всей солнечной Системе Леонард Экер, заслуженный деятель искусств, лауреат каких-то там премий и так далее. Словом, он был конъюнктурщиком и представлял официальную точку зрения на музыку. Так же, как и Джон Уидоу, темнокожий композитор, чьё произведение под пафосным названием «Величие» как раз исполнялось.
Макс несколько минут слушал, потом протянул руку к пульту, чтобы поискать ещё что-нибудь, но в этот момент картинка концерта исчезла, и возникла заставка: на красном поле чёрный пентакль. «Экстренное сообщение!» — гласила надпись поперёк экрана. Макс ощутил, как внизу живота зарождается щемящее чувство.