— Док, ты ручаешься, что все будет норм и твои акции вырастут?
Профессор пожал потную ладонь. Ответил:
— Ручаться не может никто, так как будущее нам, увы, неизвестно, — попробовал подстелить соломки профессор, и, почувствовав, что собеседник сейчас опять начнет пугать «поисками другого эксперта», быстро заговорил: — Однако индекс американских акций «Эс энд Пи пятьсот» почти безостановочно рос с восемьдесят седьмого года и по сей день, и я не вижу никаких предпосылок, чтобы тренд вдруг сменился с «бычьего» на «медвежий». Конечно, для полного спокойствия я бы все-таки рекомендовал добавить в портфель трежерис, золото и все остальное — для диверсификации рисков…
— Акции! — отрезал Мясник. — Только акции!
— … Но, как говорится, хозяин — барин.
На том и порешили, и спустя несколько дней, двадцать восьмого февраля двухтысячного года, мистер Усиков под чутким руководством мистера Крюкова совершил самое выгодное — как он считал — вложение собственных средств, купив на сто миллионов долларов паи в крупном биржевом фонде, который отслеживал котировки индекса SP 500 — индекса, в чью корзину в определенных долях входили акции пятисот крупнейших публичных компаний США.
Однако еще сильнее разбогатеть Мяснику из Люберец не удалось. Акции, входящие в купленный фонд, поначалу действительно росли, увеличивая его стоимость. В момент покупки паев индекс SP 500 замер на отметке 1348 пунктов, а уже двадцать третьего марта цена взлетела на тринадцать процентов, до 1523 пунктов.
Павел Богданович все три недели ходил довольный. Еще бы! Тринадцать миллионов долларов за месяц просто из воздуха! Но дальше начались проблемы. Точнее, начались они даже чуть раньше, десятого марта двухтысячного года, когда после безудержного многолетнего «надувания» котировок одним днем лопнул так называемый «Пузырь доткомов», который не только обвалил индекс высокотехнологичных компаний NASDAQ Composite, но и потянул за собой вниз весь остальной — пока еще успешно сопротивляющийся падению! — рынок акций.
Видя, что дела плохи, Иван Андреевич почти две недели пытался доказать Усикову, что необходимо зафиксировать остатки прибыли, пока индекс SP 500 окончательно не пошел на дно. Но Мясник лишь отмахивался, возражая, мол, «док, отвали, все норм, бабло растет, а это просто краткосрочные колебания рынка, я о таком вчера в журнале читал, пока в сортире сидел!»
И Крюков — видя баранью упертость Павла Богдановича, который вмиг позабыл о своем обещании в финансовой составляющей их дела полагаться на мнение и опыт профессора — действительно отвалил. Чувствуя, что добром все это не кончится, а сам он ни на что повлиять теперь не может, Иван Андреевич быстренько уволился с любимой, но низкооплачиваемой работы, собрал пожитки, и в начале апреля улетел из Нью-Йорка в Москву. Однако в столице профессор не задержался, а сел на поезд и рванул в солнечный Краснодар, где и прожил последующие семь лет в арендованном «шалаше» средь виноградных лоз, занимаясь любительским виноделием и поисками дзена. И только тоска по второму дому — Америке — заставила его вернуться в Штаты. Тоска, заканчивающаяся «премия» и память, которая слишком быстро забыла, какой страшный человек этот Мясник из Люберец. Мясник, который все эти годы профессора безуспешно искал…