— Молчишь? — он смерил взглядом задержанного. — Ничего, это бывает. Волнение, знаешь ли. Но я тебе помогу. Утром тебя видели рядом с местом преступления, причем при появлении людей ты почему-то побежал. А еще держал в руке нож…
Маша внимательно наблюдала за поведением подозреваемого. Ерохина тот слушал отстраненно, как будто следователь говорил не о нем, а о каком-то другом человеке. Ни бровью, ни ухом не повел.
— Я рыбу ловил, — наконец-то ответил Увальцев. — Люблю рыбу ловить. Лучше всего это как раз поутру делать, клев самый хороший. А ножом я улов разделываю…
— Прямо на месте? — уточнил Ерохин.
— Да, — кивнул задержанный. — Что-то кошкам отдаю, они всегда рядом трутся. А иногда и прямо на месте уху варю. Очень вкусно.
— Допустим, — следователь кивнул и прикурил еще одну сигарету. — А почему побежал? Еще и ножом размахивал… Напугал женщину.
На этом моменте Увальцев все же разволновался. Он заерзал на стуле и попытался вытереть о штаны вспотевшие ладони, вот только в наручниках это было не очень удобно.
— Так это… — подозреваемый начал торопиться, его голос вдруг задрожал. — Они зачем-то на берег спускаться начали, меня увидели. А я как раз из воды вылез, купался… Женщина закричала, мужчина на меня матом начал орать, извращенцем обозвал.
— А ты? — сощурился Ерохин.
— А я ему сказал, что он сам извращенец! — осмелел Увальцев, даже спину выпрямил. — Ну, тот полез на меня с кулаками, я нож и схватил… Но я попугать его только хотел!
— И потом ты вдруг побежал?
— Потом еще кто-то сверху выглянул, я и побежал, подумал, что меня сейчас будут бить, — парень словно переживал заново эти моменты. — Все бросил. И удочку, и ведро с уловом.
— Прям так голый и побежал? — вставил Рогов.
— Так не до одежды было, — смущенно улыбнулся задержанный. — Лучше голым пробежать, чем по лицу получить. Хорошо, что живу неподалеку. Потом вернулся, а ни одежды, ни удочки уже нет… Все утащили.
— Жалко-то как, — с притворным сочувствием произнес Рогов, и Ерохин вновь подал ему едва заметный знак.
— А вот теперь скажи мне, Володя, — Ерохин наклонился вперед, глядя в глаза Увальцеву, — зачем в твоей квартире столько женских вещей?
Судя по реакции парня, эта тема была для него неприятной. Или как минимум деликатной. Он сглотнул, покраснел, заерзал на стуле, но в итоге все же нашелся.
— У меня сестра есть, — ответил Увальцев. — Это ее туфли.
— Черные замшевые? — быстро уточнил Ерохин.
Маша напряглась. Ее начальник спросил обобщенно про «вещи», а не про конкретные туфли. И лишь потом уточнил, когда парень клюнул на приманку. Неужели это и вправду тот самый неуловимый маньяк? Как же глупо тогда он попался…