— Реально умер? — Валерка испуганно склонился над ребенком, а потом от неожиданности отдернулся, когда парнишка со всхлипом вздрогнул.
— Живой, — выдохнул я и шагнул ближе. — Только его все равно в скорую надо. Валерка, вызовешь?
— Ага, — с готовностью отозвался кузен, а потом смутился. — А где вызывать?
— Да блин! — выругался я, осознав, что ляпнул. — Автомат если только на ближайшей нормальной улице. Тогда понесли!
Я наклонился, аккуратно подхватил мальчика за руки, легко поднял его. Развернулся, потащил прочь из каморы. Несло кислятиной, видимо, он испачкался собственной рвотой. Я старался дышать через рот и не часто.
Вынес мальчишку из загаженной людьми и кошками кирпичной коробки под эмоциональные возгласы парней. Следом вышел Валерка, порывавшийся было перехватить мою ношу, но махнувший в итоге рукой. Рядом неотступно шагал, шмыгая носом, тот самый шпаненок.
— Как зовут? — спросил его мой кузен.
— Сашка, — ответил тот. — Суворов.
— Как полководца! — улыбнулся Валерка. — Позоришь фамилию, шкет!
Мальчишка ничего не ответил, лишь сильней запыхтел носом.
— А с руками что? — спросил я, внезапно заметив бурые вспухшие шрамы.
— Ну, это… — Сашка Суворов смущенно опустил глаза.
— Да эта тупая мелочь себя так разукрашивает, — пояснил Вадян, бесцеремонно схватив пацаненка за руку и вывернув ее, чтобы внимательно рассмотреть. — Головку спички слюнями смочат и кожу трут. Типа шрамы бывалые получаются. Тьфу!
Он смачно выругался. А я, кажется, вспомнил и это действительно безумное увлечение девяностых. В нашем дворе тоже многие одно время так щеголяли. Например, братья Кировские, известные хулиганы из проблемной семьи. Потом они, вроде бы, куда-то съехали, и жители окрестных домов выдохнули с облегчением.
Мы шли в сторону Магистральной, причем почти наугад, потому что в этих чертовых лабиринтах было легко запутаться. Как назло, нам не попалось ни одного человека, я уж молчу про телефоны. Легкий мальчишка по имени Ромик, которого я нес на руках, стал вдруг тяжелым, буквально оттягивая мне руки. Он открыл глаза, посмотрел на меня тупым взглядом.
— У меня земной шар… — прохрипел он, с трудом разлепив губы. — Она в коробочке. И все вертится, вертится…
Лицо его исказило судорогой, он побледнел, и я едва успел повернуть его, чтобы не запачкался сам и не заляпал меня. Мальчишку рвало, буквально выворачивало наизнанку. Рядом выматерился Вадян. Хорошо, что хоть мы к заводскому забору выбрались и шли сейчас вдоль него. Еще чуть-чуть, и очутимся на улице, где есть люди и ходят автобусы…
— Тебе сколько лет? — Валерка опять обратился к Сашке Суворову.